Наследие исчезнувшего рода. Квест для попаданки - Екатерина Стрелецкая Страница 240

Я посмотрела на часы и сопоставила с тем временем, когда Кроденер появлялся дома. Как раз успею одним глазком взглянуть на аномальные зоны и познакомиться с его семьёй. Потрепав Арчи по голове, я кинула ему пресную сушку и открыла портал к развалинам. Высунувшись из пространственной прорехи, убедилась, что местность знакомая, и безмолвным действительно удалось правильно обозначить границы аномалии.

А вот вторая точка перемещения меня немало озадачила. Приближаться к ней мои призраки не рискнули, боясь исчезнуть или покалечиться, как Джош или Сонни в своё время. Однако мне хватило доступного обзора, чтобы убедиться: нет, никакого здания здесь ранее и в помине не было. Посмотрю, что скажет Кроденер, а заодно побеседую после его заключения с Габриэлем – вдруг муж Тори в эльфийских хрониках найдёт какие-нибудь упоминания о строении. Третья точка перемещения была похожа на тот самый дом, и веяло от неё некромортусами прилично, несмотря на поставленную защиту. Здесь я уже подстраховалась, накинув сверху одну из сетей, работающих по тому же принципу, что и мои защитные сферы, только снабжённые специальными кармашками-ловушками. Если кто живой появится здесь, то останется до моего прихода точно. Успокоив свою совесть, я шагнула в Лейтавель.

Городок оказался милым и выглядел провинциальным. Ровно до того момента, пока я не заглянула в местную пекарню, а затем пару магазинов. Ассортимент всегда говорит намного больше, чем декор на зданиях или даже одежда у местных модников. Это как встретить чёрную икру и элитные паштеты в какой-нибудь глухомани: сразу закрывается подозрение в уровне финансовой обеспеченности горожан. Не думаю, если ошибусь, что Лейтавель выбирают для проживания обеспеченные люди, избегающие публичности и ратующие за обеспечение конфиденциальности своей жизни. Вполне закономерное предположение, учитывая, насколько Кроденер печётся о безопасности собственной семьи из-за своей службы. Прогулявшись немного, я ещё больше убедилась в этом, услышав обращение без использования фамилии. Это как если бы мы с Тори представились «госпожа Виктория» и «госпожа Диана», и ни у кого не вызвало бы никаких дополнительныхуточнений по поводу титулов и имён мужей. Чудно́, но разумно. Заниматься расспросами, как в Астере, здесь было опасно, поэтому я заняла позицию наблюдательницы, устроившись в ближайшем к дому Кроденера кафетерии.

Жить в Лейтавеле не смогла несмотря на внешнюю простоту, выбрав место побюджетнее и поинтереснее, а вот чтобы насладиться восхитительнейшим кофе и тающими во рту эклерами, время от времени наведывалась точно. Я и в родном городе имела десяток подобных мест, которые посещала раз в год, максимум два, чисто ради атмосферы, связанной с любимым блюдом. Причём это мог быть как ресторан с ценником выше «среднего центрального», так и затрапезная забегаловка с деревянными на укус эклерами и кофе из пакетика «три в одном». Кому-то покажется странным, но я платила за эмоции и воспоминания. Ностальгия – страшная и странная штука. Она может заставить купить билет на самолёт, чтобы сэкономить время и прогуляться по аэропорту, а может взять за шкирку и потащить в обычный поезд с нарезкой сырокопчёной колбасы, курицей в фольге и отварными яйцами в сумке. И конечная точка маршрута в обоих случаях может быть одинаковой. Просто в разные моменты жизни этот путь проделывался в компании с разными людьми или лежал к определённым людям.