Мои две половинки 2 - Анна Есина Страница 24

Они печатали ещё что-то, я видела по иконкам. Только мне было тошно от всего. От их любви, жалости, сопереживания, поддержки. Хотелось разбежаться и удариться головой в стену.

Телефон я выключила, убрала под подушку.

После ужина, от которого отказалась, в палату зашла та самая врач в длинной одежде и хиджабе. Позвала меня в коридор, где усадила на скамью и проникновенно заговорила:

— Слёзы не лей, пустое это. И себя не вини. С самой здоровой женщиной случается порой такое. Аллах так распорядился.

Ага, мактуб, итить его в душу!

— Советские доктора посоветовали бы тебе год воздержаться от беременности, да и наши многие того же наговорят. Не слушай. Первая кровь отойдёт, и смело можешь снова пробовать.

— То есть? — я прибалдела.

Она сжала костлявой ладонью моё плечо.

— Если хочешь родить — делай. Не нужно зацикливаться на несчастье, верь в хорошее. Ты не замужем? — она намётанным глазом пробежалась по правой руке, увидела два кольца и улыбнулась. — Отлично, так и передай мужу мой совет: любите друг друга без оглядки и всё устроится. Ещё родишь богатыря или принцессу и думать забудешь об этой печали.

Я не сдержалась. Обняла эту чуткую женщину, которая пропустила через себя мою боль, и всхлипнула.

— Я так его ждала.

— Дождёшься ещё, какие твои годы. Ты красивая, ладная, муж небось обожает. Детки появятся. Они всем в срок приходят по воле всевышнего.

Мы посидели ещё немного, и я окончательно успокоилась. Вернулась в палату, набрала Ромку.

— Пухляш, ну как ты? — затараторил он. — Я так переживаю, оборвал весь телефон в отделении. В последний час там постоянно занято. Видимо, эти сволочи оставили трубку на столе, чтобы не мешал работать. А как не мешать? — он выдохнул и куда медленнее спросил: — Как ты? Что-то болит?

— Душа, Ром, — пошла на новый виток истерики.

— Это она? Дай! — услышала я глуховатое рычание Ильи.

— На хрен иди!

— Щас ты у меня пойдёшь, — шум, треск, толкотня, потом в динамик полился совсем другой голос, низкий и тягучий. — Тигра, ты как?

— Илюш, — снова сплошные сопли, — не будет никого, представляешь?

— Да, — он тихо застонал, — мне искренне жаль. Всё уже?..

— Нет, через пару часов дадут таблетки. Сказали готовиться к боли.

— Блядь, девочка моя.

— Что такое? — забеспокоился Рома. — Да поставь ты, сука, на громкую! Мы справимся, малыша. Вместе со всем справимся, как справлялись всегда! — прокричал в трубку, и меня улыбнуло.

— Я люблю вас.

— И мы тебя, коша! — заорал Рома.

— Прости меня, — пробормотал Илья.

Снова посторонние звуки. Потом остался только Ромка.

— Простить? За что?

— Да не бери ты в голову! У этого утконоса вечно заскоки. Мнит себя пупом вселенной. Всё в мире делается с его подачи и только после его царственного позволения...

Рома тарахтел без умолку, а мне вдруг вспомнился прощальный взгляд Ильи, брошенный в приёмном покое. Он не просто был обеспокоен всем случившимся, а казался раздавленным напрочь.

Что за извинения такие?

— Лап, я пойду, — решила попрощаться. — Нужно на пост сходить.

— Ты позвонишь ещё? В любое время, пухляш. Я телефон всюду держу рядом.

— Да, попозже.

— Целую тебя, моя маленькая.

— И я тебя.

А сама написала Илье. «За что ты извиняешься?»

Ноль ответа. А-а-а-а, точно, он же скотина бездушная. Подумаешь, любимая женщина в больницу попала с замершей беременностью. Такое же сплошь и рядом. Нафиг её своим вниманием отягощать!