Вера и рыцарь ее сердца - Владимир Ланге Страница 239

Теперь Вера, чтобы не оставаться одной дома, принялась навещать своих подруг. Как-то раз при телефонном разговоре с Ларисой, которая продолжала свое обучение в Москве, ей показалось, что у подруги очень жалобный голос, как у больной. Прилетев в Москву на выходные дни, она нашла подругу не больной, а влюбленной, а то, что влюбленность имеет силу лишать человека разума, она знала уже по собственному опыту.

Лариса влюбилась в сына своего профессора, который по вечерам наигрывал в ресторанах, а днем отсыпался на ее подушке. Парень без дела и забот не должен был нравиться порядочным девушкам, но Лариса готовилась к свадьбе, и тут ничего не поделаешь!

В один из выходных, вместо того чтобы сходить с ума от танцев в одиночестве, Вера на перекладных добралась до казахского аула, где жили родители ее студенческой подруги Бахыт. С Бахыт, как ни с кем другим, Вера могла говорить по душам, когда собеседнику не нужно объяснять то, что понятно с одного намека. Жители аула говорили только по-казахски, который Вера знала на уровне выученного ею в детстве стихотворения про птичку, и она чувствовала себя желанной гостьей среди родни Бахыт.

Пить чай со сливками и есть баурсаки девушка могла целый день, а после прогулки по снежным дорожкам вдоль березовых рощ за круглым столом собиралась вся семья Бахыт, и тогда Вера угощалась отварной рубленой колбасой из конины, жир от которой стекал на отварную картошку. Это было просто райское кушанье.

Казахское гостеприимство чередовала девушка с гостеприимством своей польской родни, проживающей в Келлеровке со времен сталинских репрессий. Тетя Манюся кормила племянницу разносолами, теперь отварная картошка подавалась с блюдами из свинины, а вместо чая Вера пила компот из дикой вишни. После такого объедения она была в силах дотащить огромную сумку деревенских гостинцев в город. Вера волокла эту сумку, напевая знаменитую бурлацкую «Дубинушку»: «Эй, дубинушка, ухнем! Эх, зеленая, сама пойдет!..» Деревенской еды от тети Манюси хватало ей на всю неделю сытной жизни.

Такой туризм по выходным дням помогал Вере мириться со своим одиночеством.

В то субботнее утро ярко светило апрельское солнце и птицы выводили высокие трели, предвещая хорошую ясную погоду, и девушка с менталитетом лягушки-путешественницы приурочила поездку в Петропавловск ко дню рождения Гитлера, так как в этот день года родилась и Сауле, которая проходила интернатуру в своем родном городе на северо-западе Казахстана.

Вера приехала в Петропавловск субботним вечером, город показался ей незнакомым, неприветливым и даже опасным. Быстро вечерело, вместо весенней оттепели путешественницу встретила метель. Девушка долго стояла на остановке троллейбуса у вокзала, с тревогой замечая, как к ночи мороз крепчает и снегом заметает дороги. Конечно, можно было сесть в такси, поездка на такси не рассматривалось даже в мыслях, так как строгое мамино правило гласило, что нельзя садиться девушкам в такси, даже в мыслях.

Замерзая, Вера продолжала мужественно ждать надежный общественный транспорт, но время проходило, а троллейбуса всё не было. Потом через привокзальную площадь стали прохаживаться тепло одетые мужчины, предлагая приезжающим поездку в частных легковых машинах. К Вере тоже обратился один из таких частников, мужчина лет сорока, высокий, в собольей шапке.