Тени княжеской усадьбы - Елена Михалёва Страница 21

Варя, сидя между Эмилией и Софией, старалась изо всех сил впитывать всё, что видела и слышала.

Во главе стола, разумеется, восседал сам князь Голицын. Почётное место справа от него заняла Венера, слева – пожилой тайный советник Гаркевич. Полковник Бражников уселся напротив хозяина и сразу принялся за еду с искренним аппетитом.

— Вот это понимаю – уха! Настоящая, на тройном бульоне! Не то что ваш петербургский супчик из ничего!

Князь Дашков сел ближе к середине стола, будто нарочно дистанцируясь от обоих закадычных друзей. Он ковырялся вилкой в тарелке, то изредка бросая колкие реплики насчёт слишком солёной икры, то сетуя, что «нынешний ростбиф и в подмётки не годится прежнему».

Мадам Делакроа, сидевшая возле Венеры, будто в пику ему сыпала комплиментами каждому блюду на странной смеси французского с нижегородским, что заставляло полковника улыбаться в усы, а Дашкова – кисло морщиться.

Алексей Эскис занимал место рядом со своим подопечным. Сам он почти не ел. Всё больше внимательно следил за тем, чтобы у Гаркевича всё было под рукой, и лишь изредка вполголоса отвечал на его тихие вопросы. Врач показался Воронцовой серой тенью, идеальным сопровождающим на службе, но никак не породистым дворянином с капризными замашками.

Ей повезло. Именно за этим столом, под аккомпанемент звона ложек и тихого переливания бесед, Варя и услышала смутный намёк на то, зачем приехала.

Разговор зашёл о хозяйстве, когда полковник Бражников внезапно спросил:

— А ты слышал, Миша, какие байки о тебе в Москве гуляют? Будто ты в эти самые новомодные акционерные общества вложился? Смело! Я бы не рискнул. Нынче каждый купец – Наполеон, каждое дело – коварная афера. Ты уж смотри, не прогори, как в том году Симонов с лесными откупами.

За столом на миг повисла тишина. Даже Дашков перестал ковырять вилкой. Князь Голицын сглотнул, и его лицо побагровело.

— Вздор, Арсений Павлович, вздор! – басовито усмехнулся он. – Кто же, позволь спросить, тебе такие сплетни носит? Сам знаешь, я человек неазартный. Пустяковые вложения, диверсификация капитала – вот и всё, что я могу себе позволить. Ничего авантюрного. Да и дела со мной ведут всё солидные люди, проверенные. – Он бросил быстрый, нервный взгляд на тайного советника, но тот лишь медленно жевал кусочек хлеба, уставившись в тарелку.

— Солидные? – вдруг встрял Дашков. – А, по-моему, нынче солидность – самая ходкая разменная монета. Её и подделать-то недолго. Особенно когда очень хочется верить в золотые горы.

Полковник нахмурился, не поняв намёка, однако уловил повисшую промеж родственниками напряжённость. Его взгляд метнулся с Михаила Александровича на его шурина.

— Да брось ты, Сергей, – снова загремел Бражников, пытаясь разрядить обстановку. – У Миши нюх как у моих гончих! Не подведёт! Лучше поведайте мне, Давид Леонидович, к чему вам, больному, вздумалось в такую даль тащиться? – последний вопрос был адресован Гаркевичу. – Вот уж где риск и авантюра – по нашим дорогам в непогоду разъезжать.

Тайный советник медленно поднял на него влажные глаза.

— Воздух, полковник, – тихо, но чётко произнёс он без ожидаемой старческой дрожи в голосе. – Мне прописали воздух. А доктор Эскис любезно согласился меня сопровождать. Здесь, у Михаила Александровича, воздух спокойный и благодатный.