Темные души - Ана Рома Страница 193

Мы вошли в дом, улыбка стерлась, когда я увидела в прихожей Ясмину. Она была поникшей, в черном платье продолжающей жить жизнь, несмотря ни на что. Камень, застрявший в груди, давил на грудную клетку с такой силой, что закружилась голова.

Розабелла проскользнула внутрь дома, оставляя нас. Теодоро и Кристиано стояли позади, когда я сделала первые неуверенные шаги в сторону Ясмины.

Она была такой изможденной и бледной, мне так хотелось вернуть ее улыбку и крепко обнять.

Дом теперь не казался таким теплым, наоборот, слишком большим и холодным. Здесь могла заблудиться тоскующая душа.

Сократив расстояние, она подняла на меня свои карие глаза, полные печали. Ее губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но тут же сомкнулись обратно, когда я опустилась медленно перед ней на колени, склоняя голову.

— Прости меня, – прошептала я, слеза упала на красную ткань платья. – Прости, что не спасла твою любовь.

Стоя перед Ясминой на коленях, я плакала. На пороге ее дома я проливала слезы, которые не смыли бы моего преступления. Ведь я пыталась спасти только свою любовь, безжалостно уничтожив ее.

Женщина опустилась рядом, поднимая мое лицо, так, чтобы я взглянула на нее.

— Моя милая, ты ни в чем не виновата, – Ясмина плакала вместе со мной, вытирая мои слезы. – Добро пожаловать домой.

Она улыбнулась мне сквозь слезы, крепко обнимая. Мой громкий плачь заполнил прихожую, пока Ясмина гладила меня по спине, утешая. От нее пахло как-то особенно, как пахнет мама: заботой, теплом и всепрощающей, безусловной любовью. Даже если ты сто раз оступишься, она никогда тебя не осудит. А я оступилась, была недостойна той теплоты, которую она безвозмездно дарила мне. Была эгоисткой, принимающей материнскую любовь, которая осталась где-то в далеком детстве. Поддалась эмоциям, стала слабой, маленькой Витэлией.

— Тебе нужно поесть, – Кристиано присел возле нас, поглаживая мою голову.

Я кивнула, полностью соглашаясь. Теодоро помог мне подняться, пока Кристиано был возле матери, как и должно было быть.

Моя голова закружилась, но я продолжала вытирать слезы, прислонившись к Теодоро. Он казался ужасно огромным, его мышцы на руках.

— Папа? – детский голос послышался из комнаты.

Эйми выбежала в руках с плюшевым зайцем, увидев Теодоро, она остановилась и смущенно прищурилась. Она стала такой взрослой, ее белокурые волосы отрасли, полноценно собираясь в хвостики. Огромные голубые глаза изучали людей, пока не остановились на мне. Я улыбнулась.

Могла ли она забыть обо мне?

— Мама! – подпрыгнув на месте, Эйми подбежала ко мне.

Подхватывая дочь на руки, страх тут же улетучился.

— Моя Эйми, – покрывая поцелуями ее пухлые щечки.

— Мама, – она гладила мои щеки, волосы, нос.

— Мама вернулась к тебе.

Она заерзала на руках, дергая ногами и громко взвизгнув.

— Я хорошо вела, – обвивая мою шею руками, заставляя всех рассмеяться.

— Какая взрослая девочка, – снова целуя дочь, вдыхая ее детский запах.

Я действительно дома.

* * *

— Серьезных травм не обнаружено, – врач осматривал мое тело. – К сожалению, останется шрам, но это возможно исправить.

Кристиано стоял возле окна, наблюдая, его выражение лица не выдавало никаких эмоций. Только темный взгляд, что не предвещал ничего красивого в его мыслях.

— Мне нужно взять анализы крови, чтобы убедиться. Вас что-то беспокоит? – мужчина обратился ко мне, поправляя очки на переносице.