Мои две половинки 2 - Анна Есина Страница 19

— И оба Романы?

Вздохнула. С хлюпаньем выдавила из пакета остатки майонеза в салатник и принялась орудовать ложкой.

— Чёрненький на самом деле Илья. Просто бабуля тогда не разобралась, окрестила его Ромкой и пошло-поехало.

— А-а-а-а. Так значит замуж ты выходишь за Илью?

Святая ты простота.

— Нет, за Ромку, — придала голосу максимальную уверенность.

— То есть за светленького?

— Ну, девоньки, чего тут вкусного схомячить есть? — в кухню ввалился Лёшка.

И я сделала вид, что не расслышала вопроса.

За стол усаживались в той же колготне. Все говорили разом. Ромыч увещевал дядю Серёжу, отец изредка вклинивался в их диалог и восклицал:

— Да где ж ты такую хреновину видел?

Или:

— Поди сыщи жаропрочное стекло, оно ж кучу денег стоит!

— У нас в депо, — вмешался в разговор Илья, — можно сделать на заказ. По вашим меркам. У меня приятель недавно в своём доме тоже камин ставил, так и зеркало, и решётку и ещё кучу прибамбасов у нас в депо брал. Вроде недорого.

— Слушай, Ром, — отец шваркнул Илью по плечу, — ну-кась разузнай в деталях, что к чему. Авось к лету мы эту махину разнесём к ебеням...

— Женя, тут же дети! — укорила мама.

— Лизавет, так это ж для связки слов! — папа отмахнулся и повернулся обратно к Илье. — Ты меня потом набери, я скажу, чегось надобно, и замеры все скину чин по чину.

Рому от меня отсадили, его место занял Лёшка. Загородил собой дальний край стола, склонился к моему лицу и тихо спросил:

— Так они знают друг о друге?

Выронила вилку.

— Чего?

— Сонь, ты из меня дурачка деревенского не делай. Я, может, и живу натуральным хозяйством, но башка на плечах имеется. Телефон вон освоил уж лет десять как и про интернет знаю. К нам ты ездишь с этим, — ткнул пальцем в Илью, не боясь, что нас кто-то подслушает, — а на фотографиях сплошь с тем, — кивок в сторону Ромки. — Думал, ты двоим мужикам головы морочишь, а они братья. Объяснения будут?

— Соняш, возьми рыбку, попробуй! — суетливо предложила мама. — Красненькая, с икорочкой, папка специально для тебя солил по своему фирменному рецепту.

Она почти всучила мне блюдо с форелью, я приготовилась дать дёру и спалиться напропалую, но тут Ромка вскочил с места и вырвал у матери рыбную нарезку.

— Рыбка собственного засола, м-м-м, обожаю!

— Зря вы, Лизавет Михална, рыбу ему показали, сейчас всё в одну хлеборезку умнёт, — хохотнул Илья.

— Ой, Ромочка, да кушай на здоровье! Я ещё подрежу!

— Завидуй молча, обормот, — Рома показал язык.

Арсюша тут же подхватил этот жест и повернулся к сестре, чтобы позлить старшенькую. Та расплакалась, надула розовые губки и кинулась к матери со слезами.

— А ну, Ксюх, долой сопли, — пробасил мой отец, хлопнул в ладоши и жестом фокусника достал из рукава тельняшки маленькую шоколадку, вручил внучке.

Тёмка и Арсений тоже затребовали угощений, Милка возмутилась — дети ещё не поели, а их уже сладким снабжают!

— На то мы и бабка с дедом, чтобы внуков баловать! — вступилась за мужа мама.

И всё потекло своим ходом. Я расслабилась, смогла поесть и спустя полчаса откинулась на плечо Ильи и растворилась в блаженстве.

Обожаю свою семью. Они шумные, говорливые, надоедливые, но такие милые, что разрыдаться хочется.

— Пошли, сеструха, покурим! — Лёшка выдернул меня из дремоты и сдавил плечо, понуждая подняться.