Сердце на льду - Анна Эйч Страница 187

Вот мой ответ, Зефирка.

Красноречиво показываю ей, какими мы на самом деле были «друзьями» – сплетаю наши языки, не забывая посасывать её мягкие губы, вдыхая знакомый аромат её кожи. Вкус её блеска для губ сводит с ума. Смещаюсь к уголку рта, целую щёку, шею, легонько прикусываю нежную кожу над ключицей. Сильнее прижимаю её к себе, ощущая, как дрожит её тело под моими пальцами.

— Как же я долго этого ждал, – хрипло выдыхаю и снова захватываю в плен её рот.

Мои руки пробираются под свободную футболку. Кожа горит от нетерпения, желание накрывает с головой – наконец-то я могу касаться её.

— Стой! – Зефирка внезапно отстраняется и ловит мой затуманенный взгляд. В её глазах мелькает что-то новое. – Это всё уже было?

— Было, – задыхаясь от желания, киваю и тянусь к ней снова, но она останавливает меня ладонью.

— Подожди! Мы… Мы уже целовались здесь… Вот так… – её зрачки расширяются, и только сейчас понимаю, что своими действиями пробудил у ней новые воспоминания.

— Да, мы не раз здесь целовались, – шепчу, вновь припадая к её шее, не в силах справиться с обрушившимся на меня счастьем. Она наконец-то начала вспоминать.

Сена упирается ладошками в мою грудь, отодвигая от себя. Чёрт, да что с ней такое?

— И мы спали? Мы… у нас… – её грудь вздымается в рваном дыхании, в глазах смесь испуга и осознания, – У нас был секс?

— Да, Зефирка, у нас был секс, – подтверждаю и ласково убираю упавшие пряди с её лица, пытаясь успокоить тревогу, мерцающую в её глазах.

Сена несколько секунд обдумывает мой ответ. Взгляд в пол, на меня, едва уловимая улыбка краем губ и…

Звонкая. Ошеломляющая. Пощёчина.

— Поверить не могу! – выкрикивает она, спрыгивая и выскальзывая из моих объятий. Её щёки пылают, глаза сверкают яростью. – Ты был у меня первым? – пищит в истерике. – Отвечай!

— Да, – медленно произношу я, потирая горящую щёку и поворачиваясь к ней.

— …И не сказал? Наблюдал, как я мучаюсь в догадках, и продолжал строить из себя «друга семьи»? Как ты мог? Как вы все могли? – её голос срывается. – Я забыла Олимпиаду, свадьбу сестры, а теперь выясняется, что я не помню даже, как лишилась девственности!

— Зефирка…

— Не называй меня так! – отрезает она, угрожающе выставив указательный палец. В её глазах блестят непролитые слёзы. – Я… Мне… Мне нужно на воздух! – срывается и решительно шагает к входной двери.

— Уже поздно, я не отпущу тебя одну, – порываюсь за ней, но она замирает в позе воительницы.

— Не смей идти за мной!

— Но…

— Ничего со мной не случится, мы в двадцать первом веке, в охраняемом районе. Я пройдусь по кварталу и вернусь, – отрезает она и, схватив куртку, громко хлопает дверью.

Я не могу её винить в желании побыть одной. Никто из её близких или друзей не смог бы в полной мере понять её состояние, даже грёбаные психологи не до конца осознают, каково сейчас Сене. Я не пошёл за ней, позволил самостоятельно разобраться в своих чувствах и успокоиться. Но чтобы не свихнуться от тревоги, воспользовался технологиями и отследил её по геолокации.

За час точка на моём экране обошла почти весь квартал, зависла ненадолго в одной из кондитерских – так предсказуемо для неё – и вернулась к моему дому. Выйдя из приложения, я откинул телефон в сторону, открыл ноутбук и сделал вид занятости, словно не я как маньяк-сталкер следил за ней весь последний час. Сердце колотится в ожидании – что она скажет, переступив порог?