Сердце на льду - Анна Эйч Страница 177

— Так скажи мне, что, чёрт возьми, там произошло?

Курт кажется готов сдаться, останавливается и поворачивается ко мне лицом, чтобы ответить, но тут нас резко прерывает высокий голос проходящей мимо девушки.

— Matreshka? Ты что здесь забыла? Решила ещё раз попытать судьбу?

Блондинка с идеальными локонами в фиолетовом купальнике останавливает нас едким комментарием.

— А вот и привет из прошлого, знакомься, Сена, это Мередит, – вздыхает Курт, указывая на девушку.

— В смысле знакомься? – она сводит брови, в то время как я начинаю всматриваться в её лицо, словно в музейный экспонат.

— У Сены амнезия, она не помнит последний год жизни, поэтому прибереги свой сарказм для кого-то другого, – сообщает Курт устало, видимо, эта Мередит та ещё сучка.

— Matreshka? Могла бы придумать что-то оригинальное, – отвечаю я с усмешкой. – Мне даже нравится, ведь как чемпионку не назови, она всё равно останется чемпионкой, да?

Я не помню, как выиграла медаль, но я ведь это сделала, верно? Так использую эту информацию хотя бы как оружие против токсичных пигалиц.

— Совершенно верно, Золотова, – соглашается Курт, без всякого зазрения совести поддерживая меня в стычке с блондинкой.

— Я… мне… мне жаль.

Растерявшись, Мередит взмахивает пышным хвостом и убегает дальше по коридору.

— Надо же, ты её не помнишь, а всё равно знаешь, как лучше всего уколоть и поставить на место, – хмыкает Максвелл, подходя к своему кабинету.

— Она имеет отношение к тому, почему я вылетела отсюда? – продолжаю допытываться, заходя за Куртом в помещение.

— Имеет, но ты вылетела отсюда скорее из-за себя самой, хоть и Мередит, и Рита приложили к этому немало усилий, – он кладёт сумку на стул и снимает пальто.

— Ты можешь прекратить говорить загадками и нормально объяснить? – психую я, подлетая к Курту. Из-за эмоционального выброса не замечаю низкой табуретки под ногами и теряю равновесие. Рука Курта перехватывает меня за талию и как пушинку усаживает на кушетку, спасая от падения и…

Кушетка, коньки, «Иди на свою тренировку, Золотова!», кровь, песок, лёд…

Снова быстрые вспышки, словно осколки разбитых воспоминаний, проносятся перед глазами и заставляют остолбенеть меня с ног до головы.

— Это уже было? – пялясь в одну точку, испуганно спрашиваю я.

— Что было? – Курт сразу замечает мой ступор и наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Ты меня уже так хватал? А потом зло выпроводил на тренировку? А ещё мозоли и… и какой-то песок… – перечисляю я, пытаясь ухватиться за ускользающие отрывки.

— Мередит насыпала тебе песок в коньки, но ты, чтобы не пропустить тренировку, всё равно вышла на лёд и стёрла ноги. Когда я задал вопрос, откуда мозоли, ты соврала, что натёрла новыми коньками. Я знал, что ты врёшь, силой усадил на кушетку и забрал коньки, – как на духу рассказывает Курт, уже не пытаясь юлить или утаивать часть истории.

— З-зачем?

— Я запомнил серийный номер и выяснил, когда и где ты их приобрела. Дата покупки не сходилась с твоими показаниями, и я уличил тебя во лжи.

— Я призналась? – затаив дыхание, спрашиваю я.

— Ты снова соврала, – с милой улыбкой сообщает он. – Сказала, что стёрла ноги, пока танцевала с группой уличных танцоров.

— А я была невероятно изобретательна… – как в тумане произношу я, обрабатывая новую информацию.