Пандора - Дария Эссес Страница 175

Спасибо, что научил меня самым разным пыткам, отец.

Я знал много способов, как заставить его страдать, но начать хотел с самого легкого. У меня в запасе было бесконечное количество времени. Я собирался отрезать от него кусочек за кусочком, пока он не начнет молить о смерти, но даже тогда я не позволю темной деве с косой забрать его.

Смерть настигнет их, но не сегодня.

— Понимаешь, в чем дело, Кирби… – неторопливо протянул я, осматривая острое лезвие ножниц. – Я бы сделал с тобой самые ужасные вещи, если бы ты тронул любую другую девушку. Поверь, узнай я раньше, какое ты ебаное животное, я бы привязал тебя к заднему колесу мотоцикла и прокатил по дороге, усеянной гвоздями. Но ты тронул мою девушку.

Я прижал кончик ножниц к его губе и начал медленно отрезать ее.

— Мою, блядь, будущую жену.

Кирби взревел от боли и попытался отвернуть от меня голову, но ее крепко удерживали металлические штыки, встроенные в стену позади.

— Она – лучшее, что сотворила Вселенная. Гребаный большой взрыв, из которого появились звезды и планеты. Думаешь, такой мерзавец, как ты, может затмить ее свет? Думаешь, у ее солнца нет луны, которая поглотит тебя и заставит задыхаться во тьме?

Кирби зарыдал и задрожал всем телом. По его груди, на которой я вырезал свои инициалы, стекал пот, смешанный с кровью. Его член сжался, по всей видимости, догадываясь, что скоро я перейду к нему.

А эти маленькие мышиные глазки?

О, как много в них было страха.

Отрезав губы и выбросив их в ведро с ухом Кэмерона, я довольно оглядел свое творение.

— Теперь мы перейдем к члену, а когда ты сожрешь его, я выколю тебе глаза. Я бы сделал это сейчас, но хочу, чтобы ты видел каждую секунду своего падения.

— Можно я? – проскулила со стола Татум, покачивая ногами.

— Нет. Помоги Эзре.

— Я и сам справляюсь, – хохотнул тот, и подвал вновь заполнил звон цепей, которыми он обмотал шею Кэмерона. Кажется, я слышал писк мышей: пытать их маленькими лапками и зубами он любил так же, как я – отрезать губы.

Чертово удовольствие.

Их кровь. Их плач. Их крики.

Я провел около палаты Дарси всё утро, но не мог дышать, зная, что дышат эти двое. Пока моя девочка борется за жизнь на белоснежной кровати, сердца двух монстров бьются и качают кровь, которая должна течь по моим рукам.

Я жаждал мести.

Я хотел показать им настоящий ад.

Наверное, я выглядел как побитая дворняга, которая не меняла вещи уже четвертые сутки. А может, медсестры подумали, что я заядлый наркоман, который рвал на себе волосы и дергал ногой от отсутствия дозы. Знали бы они, что единственное, в чем я нуждался – это дыхание Дарси на моих губах.

Но всё, что я получал – это слова медсестер:

«Состояние критическое. Мы делаем всё, что возможно».

Она получила серьезное сотрясение мозга, переломы ребер и носа, множественные ушибы. Кажется, после этого я разбил стекло в какой-то палате, разнес к чертям коридор и сполз по стене, устремив взгляд на свои окровавленные костяшки.

Меня сотрясала крупная дрожь, а глаза щипало от слез, которым я не дал пролиться. Вроде бы не дал. Хотя помнил, как Малакай обнимал меня за плечи и тер мои щеки, будто я в чем-то испачкался.

Я всё забыл.

И последние четыре дня тоже.

Перед внутренним взором стояла сцена, которая навечно запечатлелась в моей памяти – беззащитное тело Дарси, что будто интуитивно потянулось ко мне, когда я вошел в склад.