Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 172

Пожарные и полиция знают дорогу к этому дому лучше многих. Разве что скорой помощи я здесь еще не видела, но, наверное, и их визиты не редкость.

В пустой квартире я теперь чувствую себя непривычно одиноко. Даже на пару тараканов, бегущих по фасаду кухонного шкафчика, реагирую без прежнего энтузиазма. Разувшись, шагаю в комнату и падаю на диван лицом вниз, чтобы не потревожить свежую татуировку на левой лопатке.

Я долго лежу, радуясь легкому ветерку, рвущемуся в комнату через приоткрытое окно. Анализирую события сегодняшнего дня и сама не замечаю, как засыпаю, погружаясь в дремоту, словно в пушистый и мягкий слой сахарной ваты.

Я просыпаюсь через какое-то время от стука в дверь.

Состояние паршивое. Обезболивающий гель, которым Ирэн смазала кожу на лопатке, перестал действовать, и теперь место нового рисунка болит так, словно его снова колют острой иглой. Все тело от жары покрылось потом, футболка неприятно липнет к спине. С трудом прихожу в себя и встаю, когда глухой стук повторяется.

Я никого не жду и знаю, что открывать незнакомцам нельзя. А открывать незнакомцам в «полтиннике» – непозволительная беспечность.

Дверного звонка нет, и, когда стучат снова, я осторожно подхожу к двери.

— Кто?

— Фельдшер скорой помощи, – отвечает женский голос из-за двери. – Ваша соседка нуждается в срочной госпитализации, но отказывается ехать, вы не могли бы помочь?

Я никогда не была излишне легкомысленной и знаю, что преступники умеют быть крайне изобретательными. Но в голосе женщины, представившейся фельдшером, звучит искренняя обеспокоенность.

Чертенок точно напомнил бы, что «моя хата с краю», но в голове непривычно тихо, и я открываю дверной замок, оставив цепочку. Девушка, стоящая в полумраке узкого коридора, на несколько лет старше меня. Она действительно одета в бело-зеленую униформу.

— А причем здесь я?

— Говорит, ей собаку не с кем оставить.

Так это хозяйка клыкастого монстра вызвала врачей?

— И чем я смогу помочь? – до сих пор не понимаю я. – Я к этой жуткой псине и на метр не подойду.

Все же я зачем-то обуваюсь и плетусь следом за фельдшером в соседнюю квартиру.

Там в ярком пятне лампы дневного света мужчина-врач с блестящими нитями седины в темных волосах разговаривает с моей соседкой. Одетая в свой несуразный велюровый костюм, она виновато опускает глаза на собственные ноги, одна из которых как-то неестественно вытянута и перебинтована.

Не прерывая их разговора, я вхожу и осматриваюсь. Планировка соседней квартиры точь-в-точь как у моей, разве что мебель другая. Я отыскиваю взглядом пресловутую псину, боясь, как бы не бросилась на меня из какого-нибудь угла. Но пес обнаруживается чинно сидящим у дивана и выглядит озадаченным и непривыкшим к такому скоплению народа в собственном доме.

— Здравствуйте, – повернувшись к входу, у которого я растерянно мнусь, здоровается доктор. – Вы соседка, я так понимаю? Нам нужно госпитализировать Елену, у нее серьезный перелом. Требуется лечение в условиях стационара, а собаку оставить некому. Сможете помочь?

Я смотрю на соседку. До этой минуты я даже понятия не имела о том, как ее зовут, не говоря уже о желании прийти на выручку. Елена тоже поднимает глаза на меня. В них плещется волнами боль от перелома, разочарование, вина и досада. Она не просит меня позаботиться о жуткой псине. Понимает, что откажу. Но ведь врач уже попросил за нее.