Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 164

Я медленно поворачиваю голову и внезапно понимаю, откуда идет запах.

О… господи…

В этот момент время будто ломается: разум приказывает бежать, а тело остается неподвижным, тяжелым, намертво прикованным к полу.

Блядь! Блядь! Блядь!

Мертвые тела полицейских разбросаны по комнате.

Их глаза открыты, застывшие в бессловесном ужасе, горла перерезаны. Повсюду кровь: она липнет к ботинкам и витает в воздухе, отравляя легкие.

К горлу подступает горькая тошнота, жгучей кислотой прожигает грудь. Мой остекленевший взгляд движется дальше – к знакомой фигуре, прибитой к стене огромными гвоздями.

Тело Карлы Баркли полностью обнажено и изуродовано.

Руки подняты и зафиксированы металлическими цепями, холодно врезающимися в плоть. Из спины вырастают кожаные окровавленные крылья. В глазницах зияет пустота, а лицо опущено вниз, будто она скорбит.

Она похожа на падшего ангела – в точности такого, каким я когда-то изобразила его на своей картине.

Той самой, что потом висела у нас в доме.

…Я отшатываюсь, когда Карла пытается дотронуться до моего плеча. Сжав челюсти, она резко произносит:

– Это убивает тебя. Может быть, тебе пора сдаться?

Мир вокруг исчезает.

Это моя вина… Это все моя вина…

Меня пронзают запах гнили и осознание того, что этот ублюдок сотворил все ради меня, ради моего кошмара, ради того, чтобы я увидела… это.

Мое дыхание останавливается.

Меня рвет. Я сгибаюсь пополам, очищая содержимое пустого желудка, и тогда наконец замечаю его.

Кухня освещена слабым желтым светом. Чон стоит у плиты, спиной ко мне, будто он заранее знал, что это случится. Его силуэт спокоен, даже безмятежен.

Мурашки покрывают мою кожу. Я вздрагиваю, когда его глубокий, низкий голос пронизывает пространство:

— Я ждал тебя, – произносит он, не оборачиваясь. Затем следует приказ, впивающийся в мою кожу, как кнут: – Садись за стол, Изабелла.

Как?..

Пока я, безмолвно рыдая, пячусь назад, кажется, что проходит целая вечность. Затем я разворачиваюсь и, потеряв рассудок, бегу через коридор обратно на улицу, чтобы добраться до машины.

Руки и ноги дрожат, страх заползает в сжавшееся горло, вызывая неконтролируемый приступ кашля, но я не могу остановиться.

Я знаю, если он поймает меня, то убьет.

В конце концов, это то, что Чон, мать твою, всегда хотел.

Его последний эскиз. Завершающий штрих в его дьявольской симфонии.

Привычная опасная дрожь расползается по телу. Она стучит в висках и коленях, будто я проглотила огонь. Сердце бешено колотится, а во рту ощущается сухость, словно песок смешался с металлическим привкусом крови от прикушенного языка.

Позади слышатся шаги. Легкие, уверенные, почти беззвучные.

Дьявол идет за мной и тихо смеется.

Чертов сукин сын.

Я почти добегаю до пикапа, как вдруг разносится громкий выстрел, заставляющий вскрикнуть и вжать голову в шею.

Я оборачиваюсь. Его лицо… в точности такое, каким я видела его во снах. На меня обрушивается галлюцинации: из его головы вырастают рога, глаза чернеют, а на губах расцветает сардоническая ухмылка.

— Изабелла… – Его голос, низкий, мягкий, почти интимный, звучит прямо в голове. – Почему ты убегаешь?

Острый страх поглощает мое сознание, настолько сильно, настолько всепоглощающе, что его фигура расплывается.

Я дохожу до машины, хватаюсь за ручку.