Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 150

Ее ногти глубже впиваются в мою кожу, задушенные звуки, которые она издает, дают мне понять, что ей чертовски нравится, как я ее трахаю.

Шлепки плоти о плоть, плеск воды, приглушенные стоны, ее шумное дыхание – все сливается в один ритм и растворяется в воздухе.

В нас нет ни грамма нежности.

Я беру ее грубо и медленно, вытаскивая наружу все слезы и крики, которые только есть в ее упрямом теле. Добрая половина ванны выплескивается на кафель, пар стелется по коже, как туман.

— Твое лицо предельно выразительное, Изабелла… Ты так хорошо принимаешь меня…. Разве это обыкновенная похоть?

Мое сердце бьется слишком быстро, когда ее пальцы дрожат, скользя по моим плечам, будто ищут опору и вместе с тем боятся ее найти.

Я скольжу ладонью по нежным изгибам, обхватываю шею с нажимом, достаточным, чтобы она кончила, и останавливаюсь, когда чувствую, что Изабелла начинает сжиматься перед оргазмом.

— Чон… – тихо произносит она, задыхаясь.

— Да?

— Не останавливайся, черт побери.

Ее кожа очаровательно краснеет, когда она встречает мой влюбленный взгляд.

— Я хочу, чтобы ты сама взяла то, что тебе нужно.

На ее лице мелькает тень сопротивления. Изабелла борется с собой, и мне чертовски нравится наблюдать, как падает следующая костяшка домино.

Отвернувшись и вцепившись мне в плечи, она начинает двигаться – вверх и вниз, вверх и вниз… Я издаю стон, задыхаясь от эмоций, посвященных исключительно этой девушке, затем обхватываю ее челюсть, хрипло приказывая:

— Смотри мне в глаза, когда трахаешь меня, маленький дьявол.

В темных глазах искрится ненависть вперемешку с диким возбуждением. В конце концов, трахаться – пока единственное, что у нас отлично получается.

Она ускоряет движения и стонет:

— О… боже…

Я рычу, когда она выходит из меня полностью и сразу обрушивается вниз.

Изабелла замирает, пока не падает мне на грудь, тяжело дыша и содрогаясь от оргазма.

Даже малейшая близость, которую дарит Изабелла, впрыскивает в мою кровь еще больше яда.

Она дает мне всего одно краткое, нуждающееся объятие, а затем убирает руки и замыкается.

Моя челюсть сжимается, но я запрещаю гневу взять надо мной вверх. Крепко ухватив ее за бедра, я вылезаю из ванны и, посадив ее на столешницу раковины, выхожу так медленно, насколько это вообще возможно.

Взгляд Изабеллы опускается. Она внимательно смотрит на светлую плитку и хмурится, разочарованная тем, что я не кончил ей в рот.

Уголки моих губ едва заметно приподнимаются. Вот почему я зависим. Она прекрасная, грязная и испорченная, идеально подходящая под каждый сантиметр моей почерневшей несуществующей души.

Мои пальцы погружаются в ее волосы, и, наклонившись ближе, я мрачно шепчу ей на ухо:

— Тебе нужно прибраться, не так ли?

Мышцы моего пресса напрягаются, когда из нее вырывается резких вдох. Она облизывает сухие губы, я чувствую, как сильно поднимается температура ее тела, как внутри нее щелкают переключатели.

— Я не могу…

— Встань на колени, – не очень мягко приказываю я, и она вздрагивает, пронизывая меня своими магическими пылающими глазами.

Между нами повисает тяжелая тишина, и, когда я думаю, что Изабелла не послушается, она опускается к моим ногам и униженно проводит языком по полу.

Она всегда умела правильно выбирать битвы.

После того как она заканчивает, каждый дюйм ее тела становится удивительно розовым, и я привожу ее в порядок, расчесывая волосы и насухо вытирая полотенцем.