Акцентор - Вероника Десмонд Страница 149

— О боже, о чем ты?..

— Он бил меня, – слова вырываются из меня, как птицы, разлетевшиеся при выстреле. – Иногда я боялась двигаться, наверное, поэтому у меня случаются приступы замирания. Он наказывал меня не всегда гуманно: я могла стоять неподвижно больше двенадцати часов за то, что неправильно показала себя перед его друзьями, или за то, что получила плохую оценку.

Я борюсь с тошнотой и закрываю глаза, пытаясь сохранить спокойствие. Меня с детства приучали к стальной выдержке – что бы ни случилось я не могла потерять лицо, но все это выдержать невозможно.

Я больше не могу молчать.

Я больше не хочу молчать.

Я не тень. Я не тень. Я не тень. Я не тень. Я не тень.

Я не тень.

— Мой главный шрам мне подарили, когда меня вырвало от боли на его ботинки, и он приложил меня головой об стол. В конце концов, это привело меня к диссоциативной амнезии, и я до сих пор… – я сглатываю слезы, умоляя свое горло не сжиматься: – …я до сих пор не уверена, виноват ли он в смерти моей матери.

Звук шагов приближается ко мне, я чувствую цветочный аромат духов Вивьен, а затем девушки заключают меня в крепкие объятия.

Мои мышцы напряжены, как сталь, и отказываются двигаться, но я пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, но не на воспоминаниях.

Мир кружится вокруг меня, затягивая дальше и дальше на самое дно. Но мне больше не страшно.

Он больше никогда не ударит меня.

Никогда.

— О, Эль, – голос Эммы сдавлен, и я чувствую, как по моей шее текут чужие слезы. Ее слезы – самое редкое явление на свете, поэтому мое сердце разрывается пополам. – Почему ты не сказала раньше?

— Я сама не до конца понимаю, почему эти воспоминания были заблокированы. Он казался мне действительно хорошим человеком, – я крепко зажмуриваюсь, отгоняя папин голос. Судорожный вздох вырывается из моей сдавленной груди. Я тру ладонью область сердца, чтобы сбросить напряжение. Еще раз. И еще. – Я знаю, что мне нужно было заявить на него, хотя бы рассказать Риз, но он угрожал мне, и я оттягивала этот процесс каждый день, уверяя себя, что решусь следующим утром. Возможно, у меня бы получилось открыть уголовное дело, даже несмотря на его связи, но карьера Риз… и тот факт, что мне пришлось бы доказывать факт насилия…

Мои рыдания вырываются наружу. Все то, что я держала взаперти так долго. Ненависть к себе поедает меня заживо, я не хотела посвящать девочек в настолько грязные вещи или чтобы они волновались за меня.

— Все в порядке, – Вивьен дрожит, обнимая меня крепче. – Пожалуйста, только не вини себя. Иногда тяжело рассказать о дерьме, которое произошло с тобой даже самым близким. Это гребаная психология жертвы. Мы любим тебя, Эль.

— Мы очень любим тебя, – глаза Эммы невозможно красные и мокрые от слез. – Умоляю, в следующий раз, если вдруг что-то случится, расскажи мне. Ты не просто подруга, ты моя сестра. Ты моя семья, Элеонор.

— Эмма… спасибо, – шепчу я.

— Аарон в курсе? – тихо спрашивает Вив.

Я киваю.

— У меня произошел срыв в его присутствии. И именно Аарон поспособствовал аресту Маркуса. А еще он научил меня, как справляться с приступами, – благодаря ужасным девиантным урокам.

Эмма прищуривает глаза:

— Ладно, плюс один балл социопату и его социопатическому члену.

Вивьен фыркает, вытирая слезы.

Как по волшебству мой телефон начинает разрываться, и я вижу имя Аарона на дисплее. Мои руки не перестают дрожать.