Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 143

Мои губы искажаются в кровавой улыбке – красивой и устрашающей, чтобы напугать ревнивую надоедливую стерву.

Услышав крики, в туалет врывается Заккари, но я останавливаю его, когда он хочет подойти ближе:

— Стоп.

Я морщусь, когда Элена кричит:

— Не подходи, иначе я зарежу ее!

Ох, у кого-то истерика. Охранник стискивает челюсти, лихорадочно раздумывая, стоит ли ему вмешаться или же подчиниться.

— Мисс Ашборн, вы в своем уме? Она вооружена.

— О, этой безобидной игрушкой? Не смеши меня. – Я смотрю на нож, упирающийся мне в желудок, а затем мой тон понижается, теряя всякую беспечность: – Оставь нас.

— Но…

– Сейчас же.

Он мешкается, но слушается:

— Десять минут.

Стоит нам остаться одним, как моя рука обхватывает лезвие. Несмотря на боль и невыносимые жжение, я делаю шаг вперед, чувствуя, как кровь выступает на коже и стекает на пол.

Этот вид пугает Элену до смерти, однако она не отпускает нож.

— Ты дважды назвала меня шлюхой, дорогая. Не кажется ли тебе, что пора извиниться?

Она выплевывает слова, как яд:

— Ты совершила большую ошибку, Изабелла. Это последнее предупреждение. Ты должна навсегда оставить моего мужа в покое, иначе мне придется избавиться от тебя. Навсегда.

На несколько секунд повисает тишина.

Затем я запрокидываю голову, и из меня вырывается искренний громкий смех.

— Твои попытки угрожать мне даже забавляют, но вот в чем проблема… – Выбив из ее руки оружие, я толкаю Элену к раковине и, схватив маникюрные ножницы, лежащие поблизости, прижимаю их к ее горлу. Тонкие пальцы Элены в отчаянном движении вцепляются в мою ладонь. – Никто не смеет забирать то, что принадлежит мне. Никто не смеет угрожать мне. Называть шлюхой или бить меня безнаказанно. В противном случае будут последствия.

Желание распороть ей кожу бушует во мне с непреодолимой силой, но я сдерживаюсь. В конце концов, мы в общественном месте, и скрыть убийство будет невероятно сложно.

Голубые глаза Элены расширяются, лицо бледнеет, и она выглядит так, будто вот-вот описается.

— Почему ты вдруг замолчала? – спрашиваю я тихо, почти ласково. – Неужели я тебя пугаю?

— Ты чертова психопатка, – шепчет она.

Милая улыбка кривит мои губы, когда я накручиваю на пальцы ее сухую прядь волос.

— Жалкая пародия.

Элена бормочет:

— Что?..

Я тяжело вздыхаю, наклоняюсь ближе и холодно говорю ей на ухо:

— О, дорогая, ты можешь иметь такие же волосы, такой же цвет глаз, такую же одежду. Но ты никогда не будешь мной. Я гребаное совершенство. Поэтому он любит меня. Только. Меня. – Давление на ее шею усиливается, и я случайно протыкаю ее ножницами – не смертельно, но достаточно, чтобы Элена истошно закричала от боли. – Я никогда не буду драться за мужчину, но, если ты еще раз посмеешь напасть на меня, я убью тебя.

Я отхожу назад, наслаждаясь зрелищем.

Грудь Элены тяжело поднимается и опускается, одной рукой она держится за раковину, чтобы не упасть, а другой зажимает шею. Я наклоняю голову набок и игриво прикусываю кончик пальца, наблюдая за чужими мучениями.

— А теперь встань на колени и умоляй.

Смесь едкой ненависти и сопротивления мелькает на ее милом личике, но все же Элена медленно подчиняется и, не поднимая взгляда, выдавливает:

— Прости… Пожалуйста, прости меня…

Мой голос сразу же возвращается к приветливому тону: