Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 140

Как он.

За окном крупными хлопьями падает снег. С этой стороны видно, как мрачное серо-синее утро окутывает аккуратные домики туманом.

— Что это за место? – спрашиваю я, пытаясь заглушить внутренний крик.

Он опускает меня на широкую мраморную скамью.

— Румыния. – Чон открывает шкаф и достает аптечку, затем медленно садится передо мной на одно колено. – Это горная деревня, которая досталась мне после сделки с Петровыми. Здесь все принадлежит мне, поэтому не советую убегать.

Я не отвечаю.

Его идеальное лицо оказывается так опасно близко, что я чувствую тепло его дыхания на коже.

Чон берет мою ногу с той же бескомпромиссной уверенностью, которой удерживал мое запястье. Его пальцы скользят чуть выше лодыжки, и от этого прикосновения меня бросает в дрожь подобно огненному взрыву.

Я повторяю себе, что это лишь физиологическая реакция, и морщусь, когда он вынимает из меня первый осколок.

— Каково это – не испытывать боль? – вдруг вырывается из меня непроизвольно.

Я никогда не задавала ему этот вопрос. Каждый раз что-то останавливало меня. Я никогда не хотела узнать его ближе. Возможно, какая-то часть меня боялась того, что я начну оправдывать все те ужасные вещи, что он совершил.

На долгую секунду наши взгляды встречаются, но затем он снова возвращается к моим ранам.

— Это как жить в мире без красных светофоров. Я могу засунуть руку в кипящую воду и пройти операцию без обезболивания, но в то же время не почувствую, если серьезно ранен, пока не увижу кровь.

Внезапно его движения останавливаются. Чон замечает новое тату, расположенное на внутренней стороне моего бедра, и я с шумом выдыхаю, когда он медленно обводит буквы.

Я набила ее на следующий день после того, как вышла из больницы.

Я не хотела забыть. Не хотела забыть того, что он сделал. Того, что сделала я, поэтому сохранила единственное слово – «ГРЕХ».

— Забавно, как люди называют убийство грехом, но приписывают Богу право решать, кому жить, а кому умереть. Возможно, разница между нами лишь в том, что я честно признаю свою роль.

Я сжимаю зубы, начиная проваливаться в воспоминания.

— Я хочу домой. Ты выпустишь меня отсюда?

Несколько секунд Чон молчит, а затем достает что-то из кармана брюк. Мой взгляд медленно фокусируется на красной миниатюрной коробке.

— Если ты примешь это.

Внутри сверкает кольцо – огромный желтый бриллиант, будто солнце, запертое в платине. Чон достает его и держит в воздухе, ожидая, когда я приму подарок.

Мое сердце бьется так быстро, будто вот-вот пробьет грудную клетку.

— Что это значит, черт побери? – бормочу я шокированно.

— Игра должна закончиться. – Его низкий, не терпящий возражений голос проникает под мою кожу. – Ты станешь моей женой, Изабелла.

— Но ты уже женат на Элене.

— Мы развелись год назад. Это никогда не было полноценным браком.

Меня тошнит от ярости. Чон поднимается и нависает надо мной ужасающей тенью, забирающей всю силу, весь кислород и весь рассудок.

— Я никогда не сделаю этого. Ты сошел с ума, если думаешь, что я, блядь, когда-нибудь стану твоей женой.

Печальная улыбка изгибает его тонкие губы.

— О, ты станешь, милая. Но я дам тебе выбор. Ты можешь остаться здесь. Я буду приезжать к тебе время от времени, беседовать, боготворить, любить. Конечно, я не стану насиловать, потому что рано или поздно ты захочешь близости сама. – Мрачный блеск озаряет его дьявольские черты. – В глубине души я страстно желаю этого. Оставить тебя только себе.