Сердце на льду - Анна Эйч Страница 140

Нагло вру ей, но иначе сейчас нельзя.

Сена нехотя позволяет сестре увести себя. Все правильно! Я не могу видеть её слёзы, каждая из них полосует моё сердце тонкими острыми лезвиями. С идиотом Адамсом я разберусь сам, ей вовсе необязательно наблюдать: как муж её сестры избивает её парня.

Её парня… Чёрт возьми, это так круто звучит!

— Сука! – Картер снова швыряет меня к стене и резко отступает назад. Из его глаз буквально сочится гнев, сжигая меня заживо. – Я же предупреждал тебя! Ты сказал мне прямо в лицо, что она тебе неинтересна! И что я вижу?!

— Да послушай же меня! – вскрикиваю я, понимая, что иначе он просто не даст мне сказать ни слова. – Сена и есть та самая девушка… Та, о которой я тебе рассказывал!

Картер наконец-то умолкает и перестаёт метаться по коридору, словно загнанный зверь. Его внезапный ступор даёт мне несколько драгоценных мгновений, чтобы объясниться. Я чувствую, как пульсирует кровь в висках, а в груди нарастает тяжесть – мои слова врдя ли что-то изменят и прямо сейчас, всего за пару секунд, близкий друг станет заклятым врагом.

— Я соврал вам, когда сказал, что работаю с частными пациентами. На самом деле я спортивный врач сборной, и Сена была одной из моих фигуристок.

— Пиздец! – выпаливает он, будто я только что сообщил ему о конце света.

— Это ещё не всё, – перебиваю, не позволяя ему выплеснуть на меня очередное ведро гнева. – Я никогда не относился к ней легкомысленно. Картер, я влюбился…

— Не смей говорить мне этого! Даже думать забудь!

— Почему? Ты же сам говорил, что будешь рад видеть рядом с ней человека, который будет относиться к ней серьёзно.

— Да, но не ты!

Слова больно хлещут по мне, словно кожаная плеть, внутри с тихим хрустом ломается последняя надежда на счастливое разрешение конфликта.

— В смысле?

— Курт, ей всего восемнадцать, тебе уже тридцать. Да и с твоим бэкграундом…

— Бэкграундом? – повторяю я с горькой насмешкой. Если разница в возрасте ещё звучит как адекватный аргумент, то слышать от лучшего друга упрёк в прошлых ошибках – это уже за гранью.

Картер понимает, что зашёл слишком далеко, но не останавливается. Он смотрит на меня виновато и всё же продолжает:

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду…

— Договаривай! – требую я резко.

Он молчит. Грёбаный трус.

— Бывший наркоман? – заканчиваю за него.

Мой (бывший) друг вздыхает и опускает глаза. Он знает, что ранил меня глубоко, но слова уже произнесены, и их не вернуть обратно.

— Курт… Она слишком юна. Если ей придётся столкнуться с твоим возможным срывом…

— Ты, бл*дь, сейчас серьёзно? Срывом? – Я не верю своим ушам. По груди будто раскалённый металл разлили – больно дышать, больно смотреть на него. Сука, это дико больно!

— Я не говорю, что это обязательно произойдёт, но…

— Вау… – У меня заканчиваются цензурные слова. Я стою перед ним в окровавленной форме, вот только хлещет из носа, а жизнь уходит из сердца. Кровь горячей струёй стекает на подбородок и образует на полу алую лужицу. – А я считал тебя другом…

Картер закатывает глаза и пытается подобрать хоть какие-то оправдания, но уже поздно. Я выплёвываю сгусток крови к его ногам и отворачиваюсь. Мне больше нечего сказать этому человеку.

— Курт! – окликает он вслед, и я нехотя останавливаюсь. Его голос звучит глухо и отчаянно: – Я не позволю вам встречаться.