Карбоновое сердце - Марьяна Куприянова Страница 140

Я с максимальной осторожностью пробиралась сквозь все еще плотную толпу. Старалась трезво осмыслить услышанное тогда от Грейс и Билла, сейчас – от Саймона и Тревора. Соотнести, найти зацепки. Да и вообще, много кто говорил, и у каждого была своя правда, которая порой не совсем укладывалась в общую картину. А может, я просто не имею достаточно элементов пазла, чтобы рассмотреть четкие границы изображения?

Одно знала точно: я без ума от Соулрайда, черт бы его побрал. И если всплывет что-то такое… Если выяснится нечто настолько неприятное, о чем мне сейчас трудно и подумать, придется навсегда покинуть Уотербери, который я так полюбила. И это будет больнее, чем все остальное.

В этом русле и текли мои мысли, пока некто в толпе не задел меня плечом. Я не успела среагировать – меня тут же схватили чуть выше локтя, не позволив продвигаться дальше.

Не то чтобы я удивилась, увидев перед собой вытянутое и гладкое лицо с пухлыми губами, которые невозможно перепутать с чьими-то другими. В тот вечер они блестели, отражая яркий холодный свет музейных ламп.

— Сара.

— Билл.

Парень прищурился, осматривая меня и по-прежнему стискивая руку.

— Отлично выглядишь.

Сам он был в дорогом костюме, ведь отпрыск Хартингтонов может себе позволить хорошо одеваться. Рубашка и брюки сидели идеально, но я не сделала ответного комплимента. Это может быть странным, но мне не хотелось высвободиться. В сложившихся обстоятельствах любая информация будет ценна. Тем более пока Гектора нет рядом. Кто расскажет нам больше правды, кроме врагов, верно? А Билл не умеет держать язык за зубами, особенно рядом со мной. Особенно если я его выведу.

— Что тебе нужно?

— Вопрос в том, что ты тут делаешь? – спросил младший Хартингтон с интонацией, которая не предвещала ничего хорошего.

— В каком смысле?

— Тебе здесь не место, Фрай. И всем это ясно. Твои лицемерные слезы не способны разжалобить кого-то в этом зале. Приезжая потаскушка вдруг прониклась такой любовью к Гранж Пул Драйв, что плачет из-за смерти постороннего ей человека, о котором узнала неделю назад? Ты так тронута, тебе так грустно! О, бедный Дарт! Как же так? Безвременная кончина, великий человек! – Билл почти перешел на шипение, обличая меня в злостном притворстве. – Мне противно твое двуличие, твоя наигранная печаль – всему Уотербери они противны. Тебе лучше выметаться отсюда. Неужели ты этого сама не чувствуешь?

— Пошел ты, Билл, – негромко отозвалась я, не собираясь ни в чем оправдываться.

Хартингтон засмеялся, тоже негромко, чтобы не нарушать этикет, и сильнее стиснул мою руку.

— Твоя грубость всегда заводила, Фрай. Ну что, не уходишь?

— Проваливай сам. И держись от меня подальше.

— Боюсь, все будет не так, как тебе хочется. Идем-ка потанцуем, а то люди уже косятся.

— Отпусти и иди к черту. Я не буду с тобой танцевать. Я сказала – нет.

— Сара, Сара. Глупая поджаренная девчонка. Это вечер памяти, здесь соблюдается нейтралитет, неужели дружки тебе не сообщили? – Он уже тянул меня за собой, а я упиралась. – Ты не имеешь права мне отказать, не имеешь права шуметь, устраивать ссоры, ясно? Это оскорбит память Дарта, который оказался тебе столь дорог. А еще это не придется по вкусу жителям Уотербери. Поставит под вопрос твое присутствие здесь, твою принадлежность Гранж Пул Драйв. Ты ведь не хочешь этого, верно?