Амнезия. Играя без правил - Сэлли Собер Страница 14

— Смотри. — Протягиваю планшет.

На экране загорается свет, картинка показывает комнату Аделины. Она ходит по комнате, рассматривая всё подряд. Хватает со шкафов книги, трогает статуэтки, разглядывает свой гардероб.

— Этого мало. Это просто картинка. — Вижу, как его глаза краснеют от злости.

— Если ты не подпишешь договор, картинка уже не будет такой радужной. — Нажимаю. — У тебя два дня на раздумье. Если через два дня ты не ответишь мне, я дам себе разрешение с ней позабавиться. А она у тебя хорошенькая, даже не представляешь, как мне хочется сделать с ней что-нибудь весёлое...

Лукин бледнеет. Его руки, лежащие на подлокотниках кресла, начинают дрожать — но не от страха, а от ярости. Он вскакивает, бьёт кулаком по столу так, что подпрыгивает пепельница.

— Ты… — голос срывается. — Ты не посмеешь.

— О, ещё как посмею, — улыбаюсь холодно. — Так же, как посмел устроить аварию. Мне терять нечего. А вот тебе есть что.

Он отступает на шаг, смотрит на экран — Аделина как раз берёт в руки фотографию в рамке, вглядывается в неё, хмурится, будто пытается что-то вспомнить. Лукин сжимает кулаки.

— Ты чудовище, — шепчет он.

— Практик, — поправляю. — Я не играю в благородство. Я добиваюсь результата. И сейчас результат — это подписанный тобой договор и контроль над проектом МОЕГО ОТЦА.

Лукин снова смотрит на экран. Аделина ставит фотографию на место, подходит к окну, отдёргивает штору. Солнечный свет падает на её лицо. Она щурится, улыбается — едва заметно, но искренне.

— Видишь? — указываю на экран. — Она жива. Она здорова. И останется такой, если ты сделаешь, что нужно.

Он медленно садится, проводит рукой по лицу.

— Ты сломаешь её, — говорит глухо. — Даже если она выживет физически, ты сломаешь её душу.

— Она уже сломана, — отвечаю жёстко. Не знаю, в курсе ли он о её болезни, но я введу. — Амнезия. Травма. Но я могу дать ей шанс. Если ты подпишешь.

— Шанс на что? — он поднимает глаза.

— На жизнь, — отрезаю. — Без пуль в спину. Без слежки. Без страха. Это больше, чем у большинства.

Лукин молчит. Смотрит на экран, на дочь, которая теперь села на кровать, обхватила колени руками, задумалась.

— Мне нужно время. Я не верю тебе. — Цедит. — И этот проет... Он мне как сын. Я его вырастил.

— Значит, решай, кого ты любишь больше. Сына или дочь. — Пожимаю плечами, выдерживая его взгляд.

Лукин резко вдыхает, будто я ударил его в живот. Его лицо искажается — в глазах боль, ярость и отчаяние. Он встаёт, шагает к окну, сжимает кулаки, потом резко разворачивается ко мне.

— Ты не имеешь права так говорить, — хрипло произносит. — Не имеешь права ставить меня перед таким выбором.

— Жизнь вообще несправедлива, — отвечаю холодно. — А в нашем мире выбор приходится делать постоянно. И сейчас твой выбор — между безопасностью дочери и проектом, ради которого ты убил невинного человека.

— Твой отец не был невинным человеком! — Рявкает.

— А это уже не тебе решать. — Обрываю сразу же.

— И я его не убивал. Это был несчастный случай... — Повторяет тупую отмазку уже в миллионный раз.

— Прекрати, Лукин. Даже в сумасшедшем доме тринадцать пулевых нельзя назвать несчастным случаем.

— Ты ничего не знаешь, — шепчет Тихомир. — Ничего не понимаешь…

— Я знаю достаточно, — отвечаю холодно. — Мой отец не был святым, но он был честным человеком. Был равным тебе. На первый взгляд.