Птица, влюбленная в клетку - Рукие Идели Страница 127

Он тепло улыбнулся:

— Привет.

Я кивнула в ответ. Он засунул руки в карманы куртки.

— Брат сказал, что ты одна. Я… просто волновался. Надеюсь, все в порядке?

Все было в порядке. До тех пор, пока я не услышала голос Озкана, кричащий откуда-то издалека:

— Я же говорил, что ты за все мне ответишь!

Я узнала его до того, как увидела.

Выстрел.

Оглушительный хлопок. На миг я лишилась зрения, но кто-то резко дернул меня назад, и я очнулась. Мы пригнулись, спрятавшись за машиной. В эти несколько секунд, когда я не осознавала, что происходит, я приподнялась, чтобы увидеть Альптекина. Он же стоял на открытом пространстве. Пуля могла попасть в него.

— Не шевелись! – резко сказал Решат, крепко схватив меня за руку. – Ни в коем случае не вставай!

Больше не было слышно ни криков, ни шагов. Только один выстрел. Видимо, Озкан сделал то, что собирался, и скрылся.

Я почувствовала, как тьма внутри меня разрослась и затопила всю улицу. Я дрожала не от холода анкарской ночи, а от страха. Попыталась вырваться из рук Решата, потому что хотела посмотреть на Альптекина. Но его нигде не было видно. Где же он?

Завладевшая моим телом тьма шептала мне в самое ухо. Я резко выпрямилась, затем попыталась вырваться из рук, что старались меня удержать. Пока страх не парализовал все мое тело, я стала пробиваться сквозь окруживших меня мужчин.

Шаткой походкой я подошла к толпе, скопившейся там, где был Альптекин. В ушах звенело, и я совершенно не понимала, что говорят окружающие.

Вдруг улица наполнилась людьми. Казалось, все говорили разом. Они стояли вокруг, целясь из оружия в пустоту, в кого-то, кого там уже не было. Со мной все было в порядке. Но как там Альптекин?

И вдруг я увидела его. Он лежал на земле, в крови. Этот парень, после поступка которого в груди у меня постоянно болело, парень, который оставил меня наедине с тьмой…

Пуля попала в Альптекина.

Как я оказалась рядом с ним? Как начала что-то бормотать, прижимая руки к ране на его животе? Я не знала. Сознание отказывалось воспринимать происходящее. Я ничего не понимала. Единственное, что я чувствовала, – на моих руках этот человек бился, страдал от боли.

— Вызовите скорую! – закричала я в отчаянии. Так, будто ранили меня. Боль пронзала меня насквозь. Горячая кровь в моей ладони не останавливалась – она лилась и лилась. – Сделайте что-нибудь! Вызовите скорую! Решат, прошу, сделай хоть что-нибудь!

Глаза Альптекина были открыты. Он смотрел прямо в мои – будто хотел что-то сказать. А его улыбка… Полная боли, едва заметная улыбка ранила меня сильнее той самой пули, под которую я, если бы могла, подставилась сама, лишь бы она не попала в него. Но он об этом не знал.

Он не должен был смотреть так, будто собирался отдаться в объятия смерти.

Он еще так молод.

Ему нельзя умирать.

Он слишком молод.

— Ты простила? – прошептал он едва слышно. Дрожь началась с его правой руки и вскоре охватила все тело. Он лежал на земле, но его трясло, словно в лихорадке. – Мы в расчете.

Его голос долетел до меня с трудом, словно сквозь толщу воды.

— Замолчи! – закричала я, и слезы потоком полились из глаз. – Замолчи, черт тебя побери! Просто замолчи!

Я сильнее прижала руки к его ране. Но кровь, как будто решившая убить меня вместе с ним, продолжала течь – упрямо, безжалостно.