На горизонте – твоя любовь - Нетта Хайд Страница 126

— Тебе не стоило сюда приезжать, Тея, – говорит он устало. – Ты должна была остаться у Санни и не вмешиваться. Но ты, черт возьми, самая упертая и непробиваемая личность, которую я когда-либо встречал. И я не уверен, хорошо это или плохо. Но, раз ты здесь, готовься встретиться с моим прошлым, Дейенерис. Приготовься увидеть то, что тебе никогда не захочется забыть.

Он не смотрит на меня, его взгляд прикован к двери перед нами. Он резко открывает ее.

В центре комнаты, которая кажется темной и мрачной, несмотря на свет, сидит женщина. Она склонилась над старым альбомом, ее дрожащие пальцы осторожно переворачивают страницы, будто каждая из них хранит что-то бесценное, чего она боится разрушить.

Ее большие, глубокие глаза поднимаются на меня, и я замираю, ощущая, как по спине бегут холодные мурашки. В них – целый океан эмоций: тревога, радость, печаль, страх – все они смешаны в безумном вихре, в который я погружаюсь.

Хантер подходит ближе к женщине и касается ее волос. Она медленно переводит взгляд на него, и я вижу, как ее лицо преображается. Сначала оно застывает в напряженной настороженности, словно она не узнает того, кто перед ней. Затем приходит осознание, и ее губы изгибаются в нежной, немного растерянной улыбке.

— Мама, это… Галатея.

Я чувствую, будто земля уходит из-под ног.

Все мое существо словно ломается, когда до меня доходят его слова.

«Мама? Он только что сказал «мама»? Нет. Нет. Нет. Мама. Эта женщина – мама Хантера… Какая я дура. Идиотка. Больная на голову. Как я могла прийти сюда? Зачем я поехала за ним? Что я хотела увидеть? Что угодно, но только не это… Его мама… Он поехал к маме, а я, больная истеричка, приперлась следом за ним…»

— Галатея, – произносит она, ее голос дрожит, но в нем звучит что-то удивительно трогательное. – Та самая Галатея, о которой ты мне рассказывал?

— Да, мама, это она, – подтверждает Хантер, следя за моим взглядом, прикованным к его матери.

Я не могу перестать смотреть на нее. Я даже не могу моргнуть. Мои глаза наполняются слезами, которые вот-вот обрушатся на щеки.

Я не хотела…

Я не хотела этого…

Боже, какая же я дура…

Почему я не могла остаться у Санни?

Почему я не могла придерживаться своего плана и дальше строить из себя невозмутимую стерву, просящую его оставить меня в покое?

Почему я здесь?

Почему…

— Галатея, – снова произносит она, ее голос звучит так… болезненно по-доброму… так тепло… так нежно… так…

Как называла меня моя мама…

Вместе с ее обращением внутри что-то надламывается, разрушается, превращается в прах. Я борюсь с собой, чтобы не позволить слезам появиться на лице. Я стараюсь держаться, чтобы не сделать ничего лишнего.

Я справлюсь. Я смогу.

— Здравствуйте, – мой голос звучит так чуждо, словно его произносит кто-то другой. Я собираю всю силу воли, чтобы сделать шаг вперед, навстречу этой женщине, матери Хантера. – Я… рада познакомиться с вами.

Она кивает, ее глаза на мгновение становятся мягче, и в уголках губ появляется легкая улыбка.

— Хантер говорил, что ты очень красивая и сильная, – шепчет она, несколько раз похлопав ладонью рядом с собой, приглашая меня присесть. – Он всегда так говорил. Всегда.

Я теряюсь в водовороте собственных мыслей, не зная, какие слова теперь уместны. Шок застывает в моем сознании. Я переступила грань дозволенного. Я сделала то, что сломало и раздавило внутри меня абсолютно все.