Скажи мне шепотом - Мерседес Рон Страница 126

— Мой отец обанкротился. Мою машину продали. – Забирая велосипед, я постаралась не дотрагиваться до его рук. Тьяго серьезно посмотрел на меня, и я пожала плечами: – Бумеранг всегда возвращается.

Я повернулась спиной, не желая, чтобы Тьяго разглядел грусть за маской спокойствия, которую я изо всех сил удерживала в машине.

Моя жизнь неслась под откос, но… настала моя очередь терпеть последствия.

30

ТЕЙЛОР

Я наблюдал из окна, как Ками выходит из машины брата, и мной овладело бессилие. Настоящее бессилие, поскольку я хотел, чтобы Ками принадлежала мне. Я не мог взять в толк, как вообще возможны отношения между ними, но… Они и в самом деле считали, что я не замечаю, как они смотрят друг на друга? Как они беспрестанно ищут друг друга глазами?

С тех пор, как умерла сестра, моя жизнь свелась к тому, чтобы стать лучше всех. Лучше всех в школе, лучше всех в баскетболе и самым лучшим сыном, который делает все, что его просят. Сыном, который всем угождал. У которого имелся самый большой потенциал. Который преодолел все быстрее всех. Который просто продолжил жить. Ребенок всех сразу и в то же время ничей.

Я с силой сжал кулаки.

Я ужасно устал быть чертовым улыбашкой, который все принимал как должное.

Да, мой брат вытянул нашу семью. Да, он спас нас в той аварии. Да, я понимал, какую ответственность он взвалил на свои плечи в ту же секунду, когда наша сестра перестала дышать. Но я устал чувствовать себя виноватым. Виноватым в том, что у меня было, в том, чего я добился. Виноватым в том, что мне позволено продолжать жить свою жизнь, в то время как его жизнь оказалась полностью разрушенной.

В этом не было моей вины.

Я увидел, как Ками оставила велосипед в саду и вошла в свой дом. Вся ее одежда была мокрая, и у моего брата тоже.

Чем они занимались?

Я с силой зажмурился, не желая думать об этом. Ками сказала, что мы с ней попытаемся. Она даже говорила, что любит меня, черт побери. Хотя в ее «я люблю тебя» мне чудилась другая любовь, которую испытывают к другу, а не к парню, не к любовнику, кем я хотел стать для нее.

Наши отношения оставались в подвешенном состоянии, но я доверял своей лучшей подруге. Я доверял тому, что она выглядела счастливой, когда мы находились вместе. Доверял тому, что вдвоем нам удавалось преодолеть все препятствия… или почти все.

Я услышал, как закрылась входная дверь, и покинул комнату Тьяго. Спустился по лестнице, а когда мы на полдороге встретились, различил в его глазах нежелание пересекаться со мной. Он избегал зрительного контакта, поскольку старался скрыть от меня что-то.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна эмоций. Негативных. Таких, какие нельзя испытывать к родному брату. Таких, которым не место в человеческой душе.

— Где мама? – спросил Тьяго, вешая куртку на вешалку и подходя к лестнице.

— Ты знаешь, где она.

Я почувствовал холод в своем голосе.

Брат, кажется, тоже его заметил, но решил не заострять внимание.

— Нам нужно что-то предпринять, – произнес он, поднимаясь на площадку. – Так больше не может продолжаться.

— Я попытался с ней поговорить, но она не желает ничего слушать. В том числе того, что мы вчера ей рассказывали.

Тьяго пересек коридор до дальней двери – той самой, на которой розовыми буквами до сих пор было написано «Люси». Медленно открыл створку и вошел в комнату.