Маркус - Анна Есина Страница 121

— Чего? — она выпуталась из кольца мужских рук и запрокинула голову. — Ты себе и имя новое придумал?

В этот момент Ванечка, устав от игр, подбежал к родителям и, не раздумывая, обнял отца за колено.

— Хосю молозенку и садкую вату! — заявил он, с завистью поглядывая на огромное розовое облако из сахара, которое поедала девчушка неподалеку.

Всё напряжение между взрослыми растворилось в воздухе. Амина вновь стала мамой на все сто процентов, готовой броситься в горящую избу по первому зову своего чада.

— Пойдем разыщем для тебя мороженое и вату, дружочек, — подмигнул Марк, подхватывая пацаненка на руки.

Они втроём отправились к небольшой палатке с мороженым. Ваня, держа в руках рожок с клубничным лакомством, уселся на скамейку и начал кормить птиц крошками от вафельного стаканчика. Родители присели рядом, наблюдая за сыном.

— Отличный мальчишка растёт, — задумчиво произнёс Марк.

— Да, становится таким самостоятельным, — согласилась Амина. — Мне с ним повезло. Если бы не он, я рехнулась бы ещё два года назад.

Марк кивнул, не находя слов. В этот момент Ванечка, заметив уток в небольшом пруду, потянул родителей за руки.

— Падём колмить утосек!

Они спустились к воде, где парнишка, забыв обо всём на свете, начал бросать крошки уткам, смеясь, когда птицы подплывали совсем близко.

— Прости меня, — тихо молвила Амина, заглядывая в глаза мужа. — У меня такое чувство, что я всё порчу. Каждое слово будто удар под дых, но остановиться не могу. Закапываю себя всё глубже.

— Ты сейчас в точности описала мои собственные терзания, — Марк кривовато ухмыльнулся. — Я не хочу причинять тебе боль, но вынужден это делать, потому что должен быть честен.

— Выходит, снова друзья? — с намёком спросила она, протягивая оттопыренный мизинец.

— В каком смысле?

— А-а, ты же не помнишь, — притворно поправилась Амина, хотя явно проверяла на нём некую теорию о симулировании амнезии. — Мы дружили с детства, жили по соседству. Моя мама часто просила тебя посидеть со мной, когда убегала в магазин или по делам. Ты ведь на четыре года старше, был мне вместо брата.

Каждое лето мы проводили вместе в играх и развлечениях. Ты таскал меня на рыбалку, учил играть в войнушку, строгать оружие из веток и палок, стрелять по голубям из рогатки. А я взамен посвящала тебя в тонкости девичьих забав. Мы были теми ещё озорниками.

Потом ты вырос и больше не захотел быть другом пигалице. После девятого класса ты ушёл из школы, поступил в авиационный техникум, переехал в общежитие — тебе выделили место, как сироте.

Мы виделись, когда ты возвращался на время каникул, но больше не общались. У тебя появились новые знакомые, изменился круг интересов. Ты стал взрослым, а мне досталась роль безоговорочно влюбленной малолетки.

Всё изменилось под новый год, когда я уже заканчивала одиннадцатый класс. Мы встретились на вечеринке у общих друзей, хохотали до колик, вспоминая детские проказы. Тогда ты впервые посмотрел на меня, как на девушку.

Ваня стремглав примчался к родителям и отчаянно прижался к отцу.

— Папоська, я тебя лублу!

Марк обнял сына, и в ту же секунду понял — несмотря ни на что, они всегда будут связаны через ребёнка. И этот груз воспоминаний, что бережно хранит Амина, станет завсегдатаем каждой их встречи. Невозможно в одночасье охладеть к тому, кого боготворил десятилетиями.