Под тенью твоих чувств - Нетта Хайд Страница 118

— Я… – начинаю, чуть не выдав несуществующую информацию о том, кем я ей прихожусь.

Я ведь никто для нее, так же, как и она для меня. Но ее роль в моей жизни начинает набирать обороты, поражая меня этим.

— Я тот, кто платит тебе деньги, – не это я хотел сказать.

— Нет, Тео, ты мне никто.

Задевает.

— Человек, который мешает мне развлекаться.

Задевает.

— Тот, кого не должна волновать моя жизнь.

Задевает.

— Или ты опять приплетешь сюда какой‑то пунктик и выговор? Попробуй. Я читала договор внимательно – и, кроме того бреда, который ты высказал мне ранее, там нет ничего о том, что я лишена права на отдых.

Сдерживаться становится все труднее: желание разбить телефон растет, губы сжимаются, в пальцах появляется странная дрожь.

Хочу забрать ее оттуда. Хочу, чтобы она была моей. Хочу, чтобы она поняла это!

— Если тебе больше нечего сказать, то я пошла, – говорит она, растягивая губы в улыбке, которую я вскоре обязательно сгрызу с ее губ. – Всего хорошего, мистер Каттанео.

Она машет мне ладонью, а потом переводит взгляд куда-то в сторону и нежно улыбается.

— Подожди…

Но она отключается.

Я тяжело вздыхаю, убираю телефон в карман и подхожу к детям, которые… Дилан вырубился, а Эрика с любопытством щупает его пальцы, будто проверяет, можно ли их «съесть».

Аккуратно поднимаю Дилана и кладу в кроватку. Беру Эрику на руки: она щурит глазки и показывает один маленький зубик. Десять минут моих бормотаний и убаюкивающих звуков – и она засыпает, сжав кулачок у щеки. Уложив ее, я выхожу на кухню.

Звоню Скай еще раз. Она берет трубку почти сразу:

— Да‑да, мистер Каттанео. Вы что‑то хотели? – мягко, учтиво спрашивает она.

— Ты ведь не хочешь, чтобы дети остались голодными? – прямо спрашиваю я, решив вернуться к тому, с чего начал. Потому что это единственный способ сделать так, чтобы она была тут.

Она хмурится, музыка на фоне приглушенно гремит, и по выражению ее лица видно, что мой вопрос ее сбил.

— Привези детское питание, – уточняю на выдохе. – Дилан и Эрика были так голодны, что все съели.

— Закажи доставку, – говорит она ровным тоном, и я бы мог сделать это, но…

— Нет, Скай. Доставка может привезти не то, да и нужно проверить сроки и герметичность упаковки, – говорю я, пытаясь убедить ее, и потом выстреливаю контрольным: – И я не могу оставить их одних и уйти, правильно?

Ее раздражение слышно в голосе:

— Ты не отвалишь от меня хотя бы на этот чертов день?

— Нет. Дети голодают.

— Я скажу Мэддоксу, – предлагает она, и, если бы все, что я сказал, было правдой, то это было бы хорошим решением. Но я снова врубаю на максимальную роль ублюдка, который мешает ей отдыхать, и выступаю на опережение:

— Мне нужна твоя помощь. Просто купи смесь в магазине и привези ее сюда. У тебя полчаса.

— Бесишь меня. Раздражаешь. Злишь. Выводишь из себя. А-а-а, – шипит она, закрывая глаза.

— Скарлетт, ты же понимаешь, что еще не отключила вызов? – интересуюсь я, пряча улыбку, и любуюсь ее милой эмоцией.

— Прекрасно понимаю, – вздыхает она. – Куда ехать?!

Победная улыбка все-таки появляется на моих губах.

— Сейчас пришлю адрес и деньги.

— И что именно нужно купить?

— Да, конечно.

Отправляю сообщение и навожу порядок на кухне. Убираю запечатанные упаковки с детской смесью в самое неприметное место – те самые, о которых Мэддокс напомнил мне восемь раз перед отъездом. Он даже подробно расписал пропорции и порядок приготовления, чтобы Дилану и Эрике точно хватило.