Карбоновое сердце - Марьяна Куприянова Страница 116

Я сотворила себе кумира и вовсе не жалею об этом. Плевать, что в нем довольно негативных качеств. Я сама не идеал. Да и не нужно мне совершенство. В конце концов, это слишком скучно. Я люблю его и даже из жалости к отцу не покину Уотербери. Отныне мой дом здесь.

Подходила к концу «Jump» в исполнении Van Halen, когда отец спросил:

— Что это за мужик снаружи, с которым ты переглядываешься?

Я не ответила.

— Это у него ты сейчас живешь? А не староват ли?

— Ты знал, что в Уотербери есть автодром и трек, где проходят гонки?

— Нет, – недовольно ответил отец.

— Вот и я не знала.

— Он гонщик?

— Да.

— Ты счастлива с ним?

Надеюсь, отец не заметил, что моя одежда слишком закрытая для теплого дня, ведь наличие синяков и царапин мог истолковать не так, как нужно.

— Я люблю его.

— Ясно.

— Я и тебя люблю, пап. Но возвращаться к тебе не буду. И не проси. Можем созваниваться иногда.

— Ты меня с ним не познакомишь?

— Нет. Не думаю. Нет. Это плохая идея. Как-нибудь в другой раз.

Я допила свой лимонад и хотела уже позвать официантку. Но отец сказал:

— Иди. Я оплачу.

Он смотрел в окно, когда я садилась в автомобиль Гектора. Смотрел безо всяких эмоций, будто отпустил меня навсегда. Возможно, он смирился с этим еще до того, как приехал забрать меня.

20. Смеются надо мной

— Как все прошло?

— Дерьмово.

Хлопнули дверцы, мы оказались в салоне. Я вкратце поведала Гектору суть моего с отцом диалога, на что мужчина недовольно фыркнул и завел двигатель.

— Вот поэтому я и поехал с тобой. Отцы обычно имеют сильное влияние на своих дочерей. Так уж заведено в этом мире.

— Боялся, что он увезет меня без моего согласия?

— Скорее догадывался, что такой вариант возможен. Ведь он возможен?

— Еще как… Сначала давил на жалость, затем авторитетом. Не знаю, как мне удалось выстоять. Не будь тебя за окном, я бы, наверное, сдалась.

— Я так понял, твой отец меня заметил, – кивнул Соулрайд.

— О да. Поинтересовался, не староват ли ты для меня.

— Понятно, в кого ты такая вредная.

Гектор усмехнулся, бросил на меня хитрый зеленый прищур. Его насмешливые губы напрашивались на укус, заросшие темно-рыжей щетиной щеки и скулы умоляли, чтобы мои руки коснулись их. По крайней мере, мне так хотелось.

— Ну и что ты ответила, Фрай?

— Что люблю тебя. Чтобы он уезжал. Что у меня тут все в порядке. Теперь. Он ведь даже ничего не знал. Совсем. Думал, я все еще живу у Гвен.

— Восхитительно, – выдавил Гектор, и его длинные пальцы сжались на руле. Взгляд снова устремился строго на дорогу.

Я поняла, что он вспомнил о поведении Патрика, но ничего не сказала. В конечном счете я больше не собираюсь возвращаться к этой теме и заострять на ней внимание. Патрик не успел мне навредить, а сейчас уже нечего бояться. Пусть только повод даст, и Соулрайд разорвет его, как бойцовский пес кусок тряпки.

От этих мыслей стало спокойно, и я вдруг вспомнила о спасенных детях, что подошли ко мне в кафе с поделками, которые для меня смастерили в качестве благодарности.

— Отец был шокирован, узнав о моих здешних приключениях, – добавила я, показывая две маленькие фигурки журавлей, которые забрала с собой. – Подобного он точно не мог предположить. И как дети оказались именно в этом кафе, причем в то самое время, когда мы с отцом решили встретиться?