Королевы и монстры. Шах - Джей Ти Джессинжер Страница 114

С ее лица резко пропадает краска.

— Это их фишка. Русские любят драматизировать.

— Ты меня шантажируешь. Это эмоциональный шантаж!

— Так и есть. Я не очень хороший человек. Упс!

Слоан упирает руки в боки и смотрит на меня сверху вниз, как на кривозубого крестьянина с гнойниками на лице.

— Ну, очень жаль. Я не буду этого делать. Если ты не можешь выжить без моей помощи, значит, ты не тот безжалостный гангстер, за которого я тебя держала.

Ох, как же мне хочется отшлепать ее симпатичный зад, пока она не завизжит.

Но ей это понравится, так что пока не стоит.

Остается пожать плечами и молча покинуть комнату.

Она идет за мной по пятам.

— Что ты хочешь этим сказать? Куда ты идешь?

— Спать.

Я иду в спальню, и ее ярость реет за моей спиной как ядовитое облако. В большой ванной скидываю обувь, раздеваюсь и встаю под душ.

Несколько секунд стою под мощными струями с закрытыми глазами, ощущая, как горячая вода бежит по моей коже. Слоан выжидает у двери, и ее кипучий гнев можно почувствовать даже через стекло.

— Я не стану говорить ей, что ты любовь всей моей жизни.

— Я понял.

— И я знаю, что тебе это на самом деле не нужно. Ты просто этого хочешь. Ты снова пытаешься заставить меня сказать о своих чувствах к тебе, вот и все.

— Если ты так считаешь.

— Именно так я и считаю.

— Ясно. Ну тогда все.

— Все.

Не обращая на нее внимания, беру кусок мыла и тру грудь. Не торопясь моюсь, намыливаю руки, грудь, живот. Потом смываю пену, разворачиваюсь, запрокидываю голову и подставляю ее под горячие струи.

Ее вожделеющий взгляд бродит по моему телу.

— Выпендрежник, – бормочет она.

— Тащи сюда свою задницу, женщина.

— Пф-ф-ф.

— Сейчас же.

— Я тебе не терьер. Ты не можешь просто раздавать команды…

Эта стервозная тирада прерывается, когда я открываю дверь и затаскиваю ее, полностью одетую, в душ.

Прижимаю ее к стене, фиксирую запястья у нее над головой и накидываюсь на ее рот, целуя жадно и яростно.

Она изголодалась так же, как и я. Слоан целует меня в ответ, будто это последние ее минуты на земле.

В лихорадочной спешке мы избавляемся от ее одежды. Она наполовину промокла и липнет к коже, но это не сильно нас задерживает.

— Тампон?

— Нет. Месячные закончились.

Я приподнимаю ее и прижимаю спиной к стене. Ее ноги обвивают меня за талию.

— Черт, детка. Скорее.

— Да… Ох… Так…

Вхожу внутрь с глубоким гортанным рыком, который эхом отдается от стен. Она выгибает спину с тихим стоном. Ее ногти впиваются мне в плечи.

Я трахаю ее, впечатывая в стену душевой, и вода брызжет во все стороны, пока Слоан не выкрикивает:

— Господи, я уже! Я почти! Деклан, о…

Ее киска конвульсивно смыкается на моем члене. Мне будто наяривают, держа в крепком кулаке.

Целую ее, когда кончаю, и запускаю язык в самое горло. Мои руки стискивают ее задницу, мои бедра горят, а сердце пылает.

Плевать, если она не признает, что я любовь всей ее жизни. Плевать, если она вообще никогда больше ничего не скажет о своих чувствах.

Никакие слова не могут сравниться с этим.

Мы оба, задыхаясь и дрожа, опускаемся на пол. Ее голова склоняется мне на плечо.

— Ты на втором месте после Нат. С большим отрывом. Придурок, – шепчет она.

Моя грудь готова взорваться. Из нее вырывается смех лишь затем, чтобы как-то выплеснуть эмоции.

Отрываюсь от нее, поднимаю на ноги и беру ее лицо в ладони: