Скажи мне шепотом - Мерседес Рон Страница 113

– Ты можешь всегда сюда приходить, когда тебе грустно. Здесь никто тебя не найдет. К тому же… взрослые не сумеют сюда забраться, – очень уверенно заявил он.

Я помогала соседу с лестницей, когда мы услышали смех и оба посмотрели вниз.

Там увидели мою мать и его отца.

Я собиралась окликнуть их, Тьяго закрыл мне рот ладонью и жестом велел молчать.

Я непонимающе уставилась на него. Впрочем, не потребовалось много времени, чтобы до меня дошло, почему нас никто не должен видеть: Тревис Ди Бьянко привлек к себе мою мать и поцеловал в губы, да так, что у меня глаза едва не выпали из орбит.

Я посмотрела на Тьяго, который отвернулся в другую сторону, а потом снова на свою мать.

– Нас здесь могут увидеть, – слегка отстранившись, заметила она.

– Иди ко мне… мы уже неделю не трахаемся, я с ума сойду.

Так я в первый раз в жизни услышала глагол «трахаться». Мне хотелось бы узнать его в более взрослом возрасте. Особенно учитывая, что речь шла о моей матери.

– И где там эти дети? – спросила мать, оглядываясь, пока Тревис целовал ей шею и задирал платье.

– Надеюсь, что где-то далеко, – ответил он.

За этой фразой последовали поцелуи, стоны и звуки, которые до того момента для меня ничего не значили, но в тот день обрели новый смысл.

Тьяго потянул меня, вытащил наушники и вставил их мне в уши.

– Послушай эту песню, она мне напоминает о тебе, – с напряженной улыбкой предложил он.

Я ничего не понимала, но позволила музыке заглушить доносящиеся снизу звуки. Позволила мелодии смягчить страх, который охватил меня, хотя я не очень понимала, что происходило и почему мне страшно.

В голове зазвучала «Ain’t No Mountain High Enough» в исполнении Марвина Гейва и Тамми Террел, возвращая меня в реальность.

Не отдавая себе отчета, я уехала дальше, чем планировала, и в результате оказалась на незнакомой дороге. Под ту же песню, что когда-то давно изменила наши жизни, я все крутила и крутила педали. Темное небо прорезала молния, заставив меня содрогнуться.

Зачем я собралась туда?

Что за приступ мазохизма?

– Пообещай мне, что ты ничего не скажешь! Пообещай! – говорил Тьяго, с силой сжимая мои плечи.

Я смотрела на него с сомнением.

– Но ведь… – начала я, но он перебил:

– Если наши родители узнают, они расстанутся. Ты этого хочешь?

– Нет! Конечно, нет! – ответила я раздраженно и попыталась высвободиться, но Тьяго только сжал меня еще крепче. – Отпусти меня, Тьяго!

– Обещай! – с нажимом потребовал он.

– Хорошо, обещаю.

Он отпустил меня, дав больше пространства. Я потерла плечи, которые он слишком сдавил, сделав мне больно, и все-таки расплакалась.

Тьяго стало стыдно.

– Прости. Но ужасно важно, чтобы ты никому не говорила.

– Но мой отец должен знать… – произнесла я через секунду, думая, что Тьяго будет спорить со мной.

Я чувствовала, что разом выросла, как будто на меня вылили ушат холодной воды и перенесли в мир взрослых, где не было больше розовых очков, где моя мать не любила моего отца, где отец Тьяго не любил его мать. И ведь все они дружили! Даже десятилетняя девочка понимала, что это плохо.

– Зачем? Зачем ты хочешь, чтобы он узнал? Чтобы ему стало грустно? Чтобы они по твоей вине поссорились? Чтобы правда разрушила их брак?

Я ни в чем не была виновата, но Тьяго ужасно рассердился, пришел в бешенство. Когда смогла отвлечься, поняла, что он сердился не на меня, а на своего отца, но вымещал зло на ком мог – в тот момент на мне.