Карбоновое сердце - Марьяна Куприянова Страница 110

На последнем слове грубый мужской голос дрогнул, поддавшись моим всхлипываниям. Дрогнул, но не сломался.

— Моему счастью… Гектор… это просто… нет слов, чтобы передать его. Ты понимаешь? Это безумие. Со мною такого не может быть. Я неудачница. Я не могу отхватить такой огромный кусок пирога на вечеринке в сотню человек!

— Можешь. Прекрати. Не хочу, чтобы ты плакала рядом со мной. Даже от радости. Мне плохо, когда я вижу твои слезы. Тревожно.

Когда меня перестало трясти, Гектор показал, над чем возился последние полчаса.

— А я совсем о ней забыла! – всхлипнула я, вытирая глаза и нос кулаками.

Та самая фигурка, у которой отвалилась голова. Теперь она цела, и даже следов склейки не наблюдалось. Значит, его руки золотые еще и в этом!

— Я понял, что она дорога тебе. Поэтому отвлек твое внимание, спрятал и привез сюда. Чтобы, как только будет возможность, вернуть в прежнее состояние.

— Гектор! – Я обняла мужчину что было сил, отчего нам обоим сделалось больно, мы застонали и скривились.

— А еще меня стариком называет. Себя-то видела?

— Спасибо огромное. Я и правда очень люблю эту фигурку… Она у меня одна из первых: неказистая, но любимая. И далась с большим трудом. Тут много мелких деталей…

— Это я заметил. Покажешь, как ты это делаешь?

— Тебе интересно?

— Почему нет?

— Ладно. Покажу. – Я радовалась как ребенок, которого взрослые хвалят за каракули, едва обретающие форму какого-либо предмета. – Только сначала мы поедим.

— Ты такая милая.

Будто в подтверждение этому я шмыгнула носом и смущенно улыбнулась, поджав губы.

— У тебя телефон звонил, кстати. Я поставил на беззвучный.

— Кто звонил?

Гектор вздохнул, и мне это не понравилось.

— Твой отец.

19. Я не вернусь

— Отец? – переспросила я упавшим голосом.

Что еще за эмоциональные качели сегодня? Я уже не выдерживаю.

Почти за все время, проведенное в Уотербери, я вспоминала об отце только в тех случаях, когда речь заходила о причине, по которой я здесь оказалась. Ведь он и был этой причиной, точнее, последствия его ужасного поведения по отношению ко мне. Просто так, от скуки или совестливости, я ни разу о нем не думала. Печально, но факт, как утверждает Metallica[13].

То есть, конечно, сначала было тяжело, потому что те события не выходили из головы: пьяный отец в отключке, его дружки в том состоянии, когда человек хуже дикого зверя… Все это привело меня сюда, вытолкнуло с насиженного места в иной мир под названием Уотербери, где я сперва была не в своей тарелке, а потом встретила Гектора.

Не вспоминать о том вечере поначалу казалось невозможным. Я даже думала, что до конца жизни буду паниковать при виде выпивших, особенно находясь с ними в замкнутом помещении. Наверное, эта фобия как-то называется, да в этом ли дело? Нет. Дело в том, что очень скоро я напрочь забыла о существовании отца. Уотербери обрушился на меня тяжелым ливнем в первый же день моего прибытия – этот удивительный город словно смыл с меня всю грязь, очистил грубой дождевой водой, промыл мои поры, забитые скверной.

Здесь я начала жить заново. Научилась. К тому же новые проблемы не заставили себя ждать. Сначала Гвен пыталась строить из себя заботливую мамочку, чтобы компенсировать муки совести за то, что бросила меня. А это раздражало. Впрочем, не так сильно, как поведение Патрика, что становилось все более непредсказуемым с течением времени. Поиск работы, знакомства с новыми людьми, поразившими меня своими страстями и вкусами, потом – таинственный Гранж Пул Драйв, где рыжий мужчина снял свой шлем и заставил меня впервые ощутить себя ничтожеством…