Маркус - Анна Есина Страница 107

— Пути, — ребятенок стал вырываться из рук матери. — Пути, я позову в гости.

Она медленно склонилась и поставила Ваню на пол. Тот подбежал к отцу, схватил бесхозно болтающуюся вдоль тела мужскую руку и потянул за собой.

— Я тепель больсой! И говолю как больсой! Посли.

Марк нехотя разулся и позволил крепкому малышу вести себя.

В гостиной их встретила уютная комната с большим окном, занавешенным голубыми шторами. На стене висели полки с потрёпанными детскими книжками. В углу стоял деревянный конструктор, рядом — коробка с пазлами. На полу лежал разноцветный коврик, усеянный кубиками и игрушками.

— Илюша, ты голоден? — в комнату заглянула Амина. — Есть твои любимые котлеты, вчерашние спагетти с красным соусом и овощной салат. Если хочешь, я приготовлю что-нибудь другое.

Марк плюхнулся на яркий коврик, провел ладонью по лицу ото лба к подбородку, чувствуя себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Мальчишка суетился подле него, хвастал машинками, сыпал какими-то непонятными словами, а когда не сумел вызвать ответного интереса у взрослого, подбежал и со всей силы воткнул в отцовское плечо остриё игрушечного шприца.

— Босе не болей, папоська, — пожелал он, заботливо поглаживая место укола мягкой ручкой. — Я осень кусял.

За обедом малыш без умолку болтал, показывая свои рисунки и рассказывая о любимых игрушках. Амина, наблюдая за ними, впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. В её глазах читалась надежда — надежда на то, что время всё расставит на свои места.

Марк вяло перебирал вилкой несъедобную для его организма пасту. Аппетит пропал напрочь. Он ощущал себя какой-то бездушной тварью, которой чуждо всё человеческое. Сидящая напротив женщина не вызывала эмоций. А её сын… Чёрт, Давыдов самому себе казался нанятым актёром, который не мог вжиться в предложенную режиссером роль.

Почему у него слёзы наворачивались на глаза, когда рассказывал Эле о бабушке? Он ведь помнил её, помнил их связь, тепло её морщинистых рук, её беззубую улыбку, её скукоженное от старости лицо. Но близость собственного сына, плоть от его плоти, толкала в пучину недоумения. Ни тебе волнения, ни восхищения, ни радости. Что с ним не так?

— Не вкусно? Сделать тебе что-то другое? — Амина вновь попыталась завести разговор.

— Всё нормально, — вежливо успокоил Марк, героически запихивая в себя целую вилку склизких макарон. С натугой улыбнувшись, он принялся жевать пластилиновое варево и с интересом смотрел, как пустеет тарелка Вани. — Послушай, я должен ехать. Аврал на работе. Я и так проволынил всё утро. Можем мы встретиться где-нибудь завтра? Скажем, погулять с мальчиком, — он обратил внимание, как сильно напряглось лицо Амины, едва он назвал их сына «мальчиком», — погулять в парке. Или куда он любит ходить?

— Мы для тебя как снег на голову? — с некой обидой поинтересовалась она.

Он понимал, что честный ответ вызовет шквал эмоций.

— Это всё из-за работы. На мне очень серьезный многомиллионный проект, и подвести руководство я не имею права. Так что насчёт завтра?

— Хорошо, запиши мой номер, — она продиктовала цифры и с нарочитой веселостью повернулась к ребёнку. — Ну что, Ванятка, пойдем читать сказку?

— Папа поситай! Хосю папу слусать.

— Папа сегодня занят, — категорично заявила Амина. — И он не знает твою любимую сказку о самолётиках.