Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен Страница 100

— Нет, – отвечает она. – Но девочек дома нет.

— То есть? – разворачиваюсь к ней и вижу, как она, не скрывая ухмылки, кивает в сторону дома.

— Пойдем, угощу тебя кофе или чаем на твой выбор.

— Кофе. Спасибо, – делаю шаг в сторону дверей. – Так, где Василиса и Аня?

— Одна поехала в Анапу на приём, другая – в саду. Угадаешь, кто из них где?

— Что за приём? Василиса в порядке?

Сердце заходится в ускоренном ритме.

— В порядке, не переживай.

Однако она не говорит, к какому врачу поехала Василиса и когда вернётся, поэтому переживания не уходят, а скорее нарастают.

Анна Павловна наливает кофе и ставит на стол угощения.

— Чего притих? Внучка через полчаса будет дома.

— Так рано? Сейчас же только половина двенадцатого.

— Короткий день. Сад закрывается на две недели, а дежурный садик слишком далеко, Василиса в него не возит дочку.

— Я могу возить. Проблема в машине?

— Нет, проблема в расстоянии. К тому же хочется отдохнуть перед новым учебным годом.

— Согласен.

Заливаю в себя кофе и проглатываю одним глотком.

— Но ты предложи ей.

— Она согласится?

— Нет, – смеётся женщина. – Но оценит твою заботу.

Облокотившись на спинку стула, смотрю на Анну Павловну и задаю вопрос, который меня волнует уже некоторое время.

— Почему вы помогаете мне?

— Тебе? Я помогаю своей внучке и правнучке. Василиса сломлена, но не сломана. Разные вещи, понимаешь? – киваю в ответ. – Ей нужно это понять. И чем раньше, тем лучше. Анечке нужен отец. Она любит маму безусловно, но ей нужен папа.

— Думаете, я справлюсь?

— Иначе ты бы здесь не сидел, Елисей. И дело не только в том, что я тебя впустила или Василиса. К тебе прониклась Анна. Ребёнок всё-таки что-то чувствует.

— Вы о ДНК?

— А всегда ли кровь определяла привязанность и заботу? На моём веку отчимы любили так, что родные отцы казались жалким подобием. Твоя она или нет, я не знаю. Аня слишком похожа на Василису. Узнавать эту правду только вам двоим.

— Эта правда уже ничего не решает. Но Василиса настаивает.

— Оно и ясно, – хмыкает женщина и встаёт из-за стола, направляясь к холодильнику.

Она вытаскивает кастрюлю и ставит её на плиту. Затем следует сковорода.

— Василиса усиленно борется за своё личное пространство. Опять же, Елисей, она действительно сломлена.

— Я буду стараться, – заверяю её.

— Ты уже стараешься. Она не позволяет себя обнимать никому, кроме дочери, сестры и меня.

От её слов сжимаются пальцы на руках.

Я думал о том, как действовать с Василисой, даже в интернете читал. Но на деле я не имею понятия, что мне делать. Хочется только оберегать её.

— Я скоро уеду. Дальше дело за тобой.

— Я буду стараться, – повторяю свои слова.

Когда закипает суп и разогревается второе, она наносит макияж и просит меня пойти с ней за Аней.

— Вы уверены, что Василиса не будет против?

— Она позволила тебе утащить дочь на глубину, – усмехается она.

Садик находится буквально на другой улице от их дома. Мы шли туда от силы пять минут. Детский визг и лязг каруселей стал слышен гораздо раньше, чем мы подошли к воротам.

— Постой здесь, я за ней схожу. Туда не пускают всех.

— Конечно.

Когда Анна Павловна уходит, я остаюсь прилипшим к забору. Внутри странно теплеет от мысли, что я жду её здесь. Сразу мелькает картинка, что жду её в будущем так же, пока Василиса занята на работе.