Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 6

2

Городская управа располагалась в приземистом двухэтажном Г-образном здании белого кирпича и делила его с городской же думой. Чиновник из канцелярии препроводил меня в приёмную головы. Спустя несколько минут я уже входил в просторный кабинет царицынского мэра, как сказали бы в Англии, или – на немецкий лад – бургомистра.

Мэр-бургомистр-голова Алексей Иосифович Остен-Сакен происходил из обрусевших остзейских немцев и носил гордый титул барона. Несмотря на дворянское звание, был он земским доктором и лечил людей в Саратове и Царицыне. Но вот несколько лет назад избрали его гласным[3] городской думы, а затем и руководителем города. И бывший врач кинулся в нескончаемый водоворот хозяйственных и бытовых проблем, которых не перечесть – хоть в Царицыне, хоть в Кинешме, хоть в Новочеркасске.

Встав из-за стола, Алексей Иосифович встретил меня энергичным рукопожатием. Благожелательно улыбнулся. Указал на стул и сел напротив. Был он невысок и крепок, кончики усов задорно торчали пиками, редеющие волосы зачёсывал назад, от чего высокий лоб казался ещё выше.

— В канцелярию звонили насчёт вас из редакции «Санкт-Петербургских ведомостей», – сказал он звучным баритоном. – Чем могу служить столичной прессе?

В голосе звучал искренний интерес, что и не удивительно – газеты уважают. В какой-то мере побаиваются. И втайне мечтают увидеть своё имя на газетной полосе – разумеется, по хорошему поводу.

Вместо ответа я достал из папки лист бумаги с грифом «Санкт-Петербургских ведомостей» и подал голове. Остен-Сакен прочитал вслух:

— «Многоуважаемый Алексей Иосифович! Предъявитель сего литератор и журналист Рязанцев Виктор Петрович направляется в Царицын Саратовской губернии для подготовки серии очерков на темы развития местной промышленности, торговли, городского хозяйства, культуры и повседневной жизни обывателей. Просим оказать господину Рязанцеву необходимую организационную поддержку и помощь в сборе материалов для будущих публикаций. С наилучшими пожеланиями, редактор Блинов…»

Отложив письмо, Остен-Сакен обласкал меня растроганным взглядом.

— Давно пора! – сказал с торжественной ноткой. – Царицын наш, Виктор Петрович, интересен и уникален. О нём писать и писать. Один трамвай чего стоит! Вот вы уже видели наш трамвай?

— Да, по пути в управу.

— А знаете ли вы, что Царицын – единственный уездный город во всей империи, в котором есть собственный трамвай?

— Впервые слышу.

— Вот то-то! Но это не всё.

Он стремительно достал из ящика стола объёмную книгу.

— Это путеводитель «Волга» за 1911 год, – пояснил он, открывая заложенную страницу. – Издан у вас в столице. Вот что пишут: «Царицын, недавно еще похожий на большую деревню, принял вид значительного города, его набережная укреплена и по своей солидности и виду одна из лучших на Волге». – Захлопнул книгу и победно посмотрел на меня. – Значительный город, каково? У нас сам Шаляпин гастролировал! Второе место в России держим по грузоперевозкам после Нижнего Новгорода! Недурно для уездного города, а? Дайте срок, мы ещё Саратов переплюнем!

С таким энтузиазмом – непременно… Судя по предоставленной справке, был Остен-Сакен человеком толковым, деятельным, рачительным и, что важно, в злоупотреблениях не замешанным. Стало быть, можно рассчитывать на его порядочность. И я этим намеревался воспользоваться.