Маскарад - Ирена Мадир Страница 89

— У меня нет на него времени! Я могу таскать его на работу, но, думаешь, в театре будет спокойнее? Напомнить тебе, как он вообще появился и где был зачат?

— Я всё помню, šiya28[28]! – рявкает отец. – И тогда ты, кажется, была не против моей компании.

— Ты хотя бы симпатичный, до того меня трахал какой-то важный человек из окружения главы кантона. Я бы с ним и осталась, если бы кто-то сообщил заранее, что я залечу от тебя и на целых полгода исчезну с афиш!

— Ты всё ещё в театре, Милдред. У тебя есть мои деньги и любовники, а всё, о чём я прошу: приюти нашего сына хотя бы временно.

— Если ты не можешь его защитить, я тем более не смогу! Что делать, если за ним придут, а тебя не будет рядом?

— Иол не идиот. Он знает и сам, как спасаться и к кому обращаться, наша цель сделать так, чтобы он не мозолил остальным глаза, иначе они сочтут, что это отличный способ надавить на меня.

Я поджимаю губы, вслушиваясь в усталый тон отца. До детей доходит немногое, но даже среди сверстников слышатся разговоры и споры о том, кто же займёт вакантное место кадана на Западе.

— Знаю, ты не собиралась строить такую семью, Милдред, а Иолит тебе почти чужой, но ещё знаю, что ты не всегда была сукой и наш мальчик дорог тебе так же, как и мне.

Я ёжусь от приятного чувства. Папа редко говорит сентиментальные вещи, и каждая на вес золота. Впитываю все звуки, оставляя только важную фразу: «наш мальчик дорог… мне».

— У меня муж, – бурчит мать.

— Милли, пожалуйста. – Тон отца становится таким мягким, что на мгновение, я не узнаю его голос.

— Ладно, придумаю что-нибудь. Но Иолиту придётся иногда оставаться в театре не только днём, но и ночью…

— Ты… всё ещё принимаешь кого-то?

— Бывает. Влиятельные любовники предпочитают антураж театра… О, не смотри на меня так, как будто ты сам меня там не трахал!

— Если тебе нужны деньги…

— Заткнись, Аметист! Лучше переговори с директором, чтобы он знал, что за жуткий ребёнок в маске будет слоняться по его театру!

— Свяжусь с Эриком на днях.

— Отлично. Это всё?

— Родолит будет заниматься с ним ежедневно, это даст тебе немного больше свободы, полагаю…

Я дёргаюсь, ощутив на плече тяжёлую руку, и оборачиваюсь, тут же выдыхая – это наставник. Он словно почуял, что говорят о нём. Его розовые глаза мягко сияют во тьме кулуаров, пристально смотря на меня. Здесь нет ни окон, ни света, потому что нам подобное ни к чему. Густая чернота не мешает отчётливо видеть черты старика. Конечно, по меркам людей он выглядит молодо, на лице почти нет морщин, кроме тех, что появились из-за постоянно нахмуренных бровей. Золотистые волосы заплетены в косу, в левом ухе серьга-гвоздик, инкрустированная родолитом, в честь которого его и назвали. У него крепкая худощавая фигура и немного искривлённая нога, которая после пыток так и не срослась правильно.

— Подслушиваешь? – одними губами спрашивает наставник.

Я отрицательно мотаю головой.

— Паршиво врёшь, dhil29[29]. Идём, всё равно мне приказано привести тебя.

— Зачем? – шепчу я, не спеша шевелиться.

— Думаю, ты и сам уже слышал. Но перед тем как зайдём… Ещё раз вякнешь про «лучше б убили», ты у меня с тренировочного столба не слезешь! Уяснил, паршивец? – Пальцы наставника впиваются в плечо с такой силой, будто он собирается раздробить кости.