Бывшая жена - Марика Крамор Страница 87

— Я просто хотела, чтобы ты пошел за мной. Хоть раз. Без упреков. Без обид.

Он выходит, садится напротив.

В руках — две кружки. На этот раз — чай. Одну ставит передо мной.

— А я думал, если оставлю тебе пространство, ты успокоишься и вернешься. А ты...

Я отрываю взгляд от окна.

— Да, я тоже взбалмошная, я знаю, — говорю тихо. — Мне хотелось быть правильной. Но чем правильнее была я, тем неправильнее становился ты.

Он не перебивает. Просто слушает.

И это важнее, чем любые слова.

— Я не умею быть легким, — касается он моей руки. — А стал еще жестче. Осторожнее. Иногда — слишком. Но и ты у меня не сахар.

Щелкает меня по носу и продолжает:

— Но я и не ищу легких путей. Мне нужна ты. Настоящая. И, кажется, я вновь тебя нашел.

Я приподнимаю голову.

Он смотрит спокойно, открыто. Без сожаления и неуверенности.

И мне хочется, чтобы он всегда был рядом. Непростой. Решительный. И жадный до меня.

Я встаю. Медленно.

Кладу голову ему на плечо.

Он обнимает — несильно. Как будто я — самая хрупкая драгоценность.

Мы стоим молча. В окне — вечер. На подоконнике — остывающий чай. А внутри — наконец-то не боль. А что-то очень простое. И важное.

Глава 38

АНАСТАСИЯ

Мы едем через вечерний город, и машины за окнами как будто текут — неспешно, мягко, не мешая думать.

Впереди — тот самый подъезд, тот самый лифт, старая квартира в другой части города, где живут мама и Лера, где пахнет домашней едой и сушеной мятой, а теперь еще и Лес — по словам мамы, он убежден, что у него здесь есть право собственника на каждый угол.

— Хлеб купила? — спрашивает Дэн, не поворачивая головы.

— Самый белый, самый пушистый, без семечек и клетчатки. Как мама просила. Со словами: «Ну, хоть Дениса-то корми нормально!».

— Тогда не стану ее разочаровывать, что я тоже люблю хлеб с семечками.

Я прыскаю в кулак.

— Звони, — командует Денис, у него одна рука занята пакетом с продуктами, потому что он не может приехать в гости с пустыми руками. Вторая — переноской для Леса.

Дверь открывает мама. В руках — кухонное полотенце, лицо — радостное, а глаза выдают все.

— Проходите-проходите, — торопливо говорит она, оглядывая нас. — Разувайтесь, мы вас заждались.

— Мам, мы не опоздали, — шучу я в ответ. Кстати. Да, мы даже раньше приехали.

— Да это уж я так! И на Леса не наступите, любит он около двери околачиваться, как будто вечно ждет вас.

Лес действительно уже тут как тут. Он поднимает голову, влюбленно смотрит на меня — и... нет, не прыгает, не бросается. Просто важно идет навстречу, замирает на секунду, а потом тянется ко мне. Я подхватываю его на руки, он ставит лапы на грудь и медленно, протяжно мурчит.

Как будто говорит: «Ты вернулась. Все снова правильно».

Затем тянется к Денису. Нюхает. Молча касается носом плеча, получая ласковое поглаживание от любимого «человека». Затем так же важно уходит и запрыгивает на подоконник — с достоинством.

— Он нас зафиксировал, — комментирую я.

— Золотой зверь, — шепчет Денис. — Очень дипломатичный и гордый. Хорошо, что никогда не трется о ноги. Терпеть этого не могу в кошках.

На кухне уже — пирог с малиной, чай в «праздничных» кружках с золотистыми ручками, салфетки в хрустальной вазе (когда-то была ваза для конфет) и разговоры, в которых все так просто и уютно, как будто не было боли, разлуки, тревог.