Одна за всех и все за одну - Оксана Евгеньева Страница 69

Глава 18

Машка стояла возле подъезда и переступала с ноги на ногу. На улице было тепло, но было видно, что подругу потряхивает.

— Нашла книгу? – спросила она вместо приветствия.

— Нашла, – кивнула я и протянула свою находку.

— Хорошо, а то отец бы мозг проел. Он эту книгу очень уважает, – Маша убрала книгу в сумку. – А я к тебе, на чай. Хочу поговорить.

Мы поднялись наверх. Меньше всего мне сейчас хотелось разговаривать, устала как конь, но Машка выглядела скверно: бледная, лицо припухшее. Учитывая то, с кем она жила, я здорово тревожилась. Моя голова все также болела, но комок из горла ушел, только я вышла на улицу и вдохнула свежий воздух.

— Рассказывай, – сказала я, поставив на плиту кастрюлю с водой.

Пить чай мне не хотелось, а вот от голода сводило живот. Я достала из морозилки пельмени, которые остались от трапезы Макса. Удивительно, как я еще не растолстела на такой еде! Хотя стоило признать, что количество приемов пищи сократилось до двух с натяжкой.

— Ты есть будешь? – спросила я подругу, а Машка поморщилась.

— Не. Я не хочу есть.

— Фигуру бережешь? – улыбнулась я.

— Я беременна, – сказала Машка, и я плюхнулась на стул.

— В смысле?

— В прямом. Я беременна, от Влада.

Я застыла на месте. Видно, одной задницы мало, надо было лезть еще глубже. Вопрос, как потом оттуда выбираться, становился все более и более актуальным.

— Он в курсе? – наконец спросила я.

— Еще нет. Я не знаю, что делать.

— В смысле рожать или нет?

— Нет. Не знаю, как ему сказать. И стоит ли говорить. Рожать я буду в любом случае. Но мне страшно, Вась. Мне кажется, я ему не нужна.

Я начинала злиться. Вся ситуация выглядела абсурдно. Моих подруг кто-то убивает, а оставшаяся в живых устраивает свою жизнь с потенциальным маньяком. При этом она пришла разделить со мной эту невероятную радость. Ладно, я – предательница. А Маша? Она кто? Я постаралась взять себя в руки и вспомнить о том, что Маше тоже было не сладко. И возможно, это то самое счастье, о котором она всю жизнь мечтала, и я не стану портить ей радость.

Я мысленно выдохнула и нацепила добродушную улыбку:

— Почему ты так думаешь? Вы же вместе, у вас все хорошо.

— Ты его видела. Я же не дура. Боюсь, что скажу ему, а он мне денег на аборт даст. И все. Я не переживу. И ты знаешь моего отца. Он меня убьет. Мне надо что-то делать. Придумать что-то.

— Ну, во-первых, тебе стоит поговорить с Владом. Может быть, он будет рад. Ну, а во-вторых, ты можешь полностью рассчитывать на меня.

— Будем воспитывать ребенка вдвоем? – впервые улыбнулась Машка. – Как современная семья? Первый родитель, второй родитель?

Я невольно засмеялась, потому что представила лицо своей мамы. Она ведь так внуков хотела! Вот ей подарочек подоспел. А что?

— Родители наши умрут от восторга, – хихикнула я.

— Особенно мой папа, вот радости ему будет до конца дней, – Маша уже смеялась, и я тоже захрюкала от открывающихся перспектив.

За что я всегда любила нашу компанию – так это за смех. Что бы ни происходило, мы всегда искали повод улыбнуться. И если вспоминать наши слезы, то они чаще были от смеха, чем от горя. А может, это и была наша ошибка? Если бы одна из нас решилась открыть душу, а не утешаться веселой компанией, может быть, все вышло бы по-другому?

Мы обе замолчали. Смех повис в воздухе.