Одна за всех и все за одну - Оксана Евгеньева Страница 45

— Здравствуйте, – сказала я и замолчала.

— Здравствуй, – ответила мне Любовь Андреевна. – Заходи.

Она повернулась ко мне спиной и пошла в дом. Я последовала за ней, ругая себя, что не додумалась взять тортик или хотя бы коробочку конфет к чаю. Пришла с пустыми руками. Идиотка. Хотя не факт, что Любовь Андреевна не швырнула бы мне все это в лицо. Наверное, она меня ненавидит. Тишина нагнетала волнение, и я физически чувствовала его внизу живота. Я не знала, что сказать, но понимала – еще немного тишины, и я просто рухну в обморок или мне срочно понадобится туалет.

— Любовь Андреевна, простите меня.

Мать Светы повернулась и уставилась на меня.

— За то, что умерла моя дочь, а не ты? – глухо сказала она.

Я кивнула.

— Дура ты. Я не обижаюсь. Я хоть и мать, но я не тварь. Читала, что тебе тоже здорово досталось. И знаю, что ты пыталась покончить с собой. Злилась ужасно, конечно. Как так? Ведь если удалось сохранить жизнь – береги ее. Знай, что второго шанса может не быть. А ты… эх ты.

— Простите, – повторила я.

В горле разбухал огромный морской еж.

— Да что уж там. Ты зачем пришла? Извиниться? Живи спокойно. Твоей вины нет.

— Любовь Андреевна, я пришла, потому что хотела поговорить с вами о Свете. Вы же были в хороших отношениях. Я пытаюсь понять, разобраться. Почему она? Я не верю в случайность.

— То есть ты решила покопаться в грязном белье моей дочери?

— Нет. Я хочу найти того, кто причинил столько боли и вам, и мне.

Мама Светы глухо рассмеялась, скорее закаркала, и от этого смеха по моему телу поползли мурашки. «Вот блин, – подумала я. – Похоже, она не в себе».

— Ладно, садись. Ты чай будешь? Вон какая дохлая. Хотя тебе идет, появилось в тебе что-то аристократическое. Даже с этой жуткой прической. Но волосы не зубы – отрастут. А за весом ты следи. Нечего разъедаться. Хотя… Хотя никто никогда не оценит твоих жертв, дорогая. Никто и никогда. А потом, ни худоба, ни красивое тело не принесут тебе счастья. Да и знаешь, все мы стареем.

Любовь Андреевна опять рассмеялась. Я присела на диван. Мне дела не было до того, что она там говорила про мою внешность. Никогда не было. Я до сих пор не купила себе новые шмотки, потому что это меня волновало меньше всего. Сейчас я размышляла, как мне спросить у убитой горем матери о том, не изменял ли ей муж с Розой. Это был не просто тонкий лед. Это была прорубь, в которую не очень хотелось прыгать вниз головой.

— Любовь Андреевна, как вы поживаете? – решила я зайти издалека и явно прогадала, потому что мать Светы резко встала и подошла к серванту.

Или как там называется этот красивый шкаф? Она открыла резную дверцу и извлекла бутылку. Свинтила крышку, достала стакан.

— Виски. Будешь?

Я покачала головой. Еж постепенно из моего горла опустился в желудок и продолжил увеличиваться в размерах.

— Зря. Как я поживаю? Вот так, – она резко выпила и скривилась. – Я спать не могу. Все вижу доченьку в этом гребаном свадебном платье. Господи, да она бы в жизни не согласилась на такое.

Я удивилась:

— Я думала, родители принимают решение, в чем хоронить.

Любовь Андреевна махнула рукой.

— Плевала я. Плевала я на все. Это не моя дочь там. Не моя. Светочка просто уехала, улетела. Я знаю, она подумывала о том, чтобы сбежать. Вот и убежала.