Дружба чистых сердец - Оксана Евгеньева Страница 42

— Вась, люди разные. Каждый делает свой выбор.

Витя замолчал. И мне было нечего сказать. Я поняла, что чувствую в этом Богом забытом месте. Ощущение прошлого. Того чудесного времени, когда некуда было спешить, когда тарелка щей от бабушки была слаще всяких объятий и поцелуев. Да, собственно, так и выражалась любовь – в заботе. И она чувствовалась в каждой деревяшке покосившегося сарая. Детство. Свобода. Счастье быть маленьким в своей среде. А потом все изменилось. Умерла бабушка, а я потерялась. И мир завертел, закружил. Работа, учеба, мнимый успех. Реализация. Мужчина – лишь бы был, а времени подумать – зачем он мне? Подруги, которые вроде бы ближе всех, а по факту, чужие. Мама, которой плевать, которая стремится устроиться в жизни, найти любовь, но которая не видит пробел собственных чувств. Не замечает меня – ту, которая нуждается в заботе, внимании, защите.

Я потрясла головой в попытке отогнать нахлынувшие на меня чувства.

— Ну что, кажется, мы пришли. – сказал Витя и указал на дом с красной крышей.

— Как думаешь, нас пустят?

— Ну ты же знаешь, у меня есть пропуск. – Ответил Витя, растянув рот в улыбке, и позвонил в домофон.

— Здравствуйте, я от Крутова Владислава Викторовича.

Дверь открылась моментально. Мы переглянулись и вошли.

Нас встретила приятная женщина в длинном строгом платье. Жена или горничная – кто знает этих олигархов? Она провела нас в просторную гостиную и предложила присесть на диван. Надо сказать, что роскошью меня тут не размазало. Вполне себе обычная гостиная, обычный диван. Никаких канделябров и портретов Людовика Шестнадцатого, бархатных кресел и кисточек на шторах. Здесь я не чувствовала себя неловко в своем сарафане на голое тело и вьетнамках через палец.

Буквально через минуту к нам спустился хозяин дома. Седовласый, подтянутый мужчина в хорошем спортивном костюме. На лице усы и легкая щетина. Больше пятидесяти ему не дашь, хотя, скорее всего, он был старше. Мы поприветствовали друг друга, обменялись именами, и Витя начал:

— Михаил Александрович, к вам должен был наведаться мой коллега, Геннадий Петрович, с предложением от Крутова.

— Да-да, он приходил и не раз, правда, мы так и не поговорили детально, только договорились о предметной встрече со всеми бумажками, и он пропал.

— Геннадия Петровича утопили.

Есть такое выражение: «Топор повис в воздухе», – так вот теперь я знала, как это выглядит в реальности. Конечно, Михаил Александрович не поперхнулся, не дотронулся ладошкой своего рта и не издал никаких истошных звуков. Он просто зыркнул на нас так, что по моей спине пробежал холодок.

— Тот человек, которого нашли недавно на пляже…

— Да, это он. Вы не интересовались произошедшим?

— Вы знаете, сколько человек вылавливают у нас на берегу каждое лето?

— Понимаю. Но проблема в том, что Геннадий Петрович утонул не сам. Его утопили. Вы не знаете, кто мог ему помочь?

Хозяин дома резко встал и навис над нами:

— Вы на календарь смотрели? Если вы считаете, что я могу иметь хоть какое-то отношение к этому происшествию, то нынче не девяностые. Я не дурак, чтобы не понимать, что все решения принимает далеко не Гена. И что выбор у меня не велик. Или я соглашусь на выгодных условиях, или на меня начнут давить. Так что нет, молодые люди, я не имею к этому делу никакого отношения.