Верни нас, папа! Украденная семья - Вероника Лесневская Страница 35

Однако я засовываю свои желания куда подальше — и целую Нику максимально нежно и аккуратно. Лишь бы не спугнуть. Я почему-то уверен, что в свои двадцать два она невинна. В нашем современном мире это редкость, но ее выдают манеры, поведение, взгляд, запах, вкус и даже напускная дерзость, которую она выставляет как щит. Сложно объяснить, но мужики такое чувствуют на уровне инстинктов — и слетаются, как акулы на свежую кровь. Ещё в тот день я заметил нездоровую возню под кабинетом психолога, даже ленивый, апатичный Лука взбодрился, увидев практикантку, чем взбесил меня до трясучки.

Ничья она. Чистая. Нетронутая.

А станет моей. Или я не офицер Богатырев.

Капли дождя, подгоняемые ветром, падают на ее лоб и щеки. Ника морщится, делает слабую попытку отстраниться, но я ловлю ее за плечи. Не отпущу! Продолжаю целовать, при этом поднимаю китель над нашими головами — и мы вместе прячемся под ним от непогоды.

Она выдыхает мне в губы. Жарко, шумно и протяжно, как будто все это время не дышала, и… наконец-то отвечает мне. С каждым неловким движением ее язычка моя выдержка трещит по швам.

Девятый вал.

Кроет.

— Богатырь, ты куда так стартанул? Я тебя обыскался, — пробивается будто сквозь толщу воды.

Иди к черту, Томич! Вернись в гальюн и утопись там! Ты же видишь, что я не один. Просто пройди мимо нас. Исчезни!

Но он не слышит мои мысленные приказы.

Шаги становятся ближе, тяжелые подошвы звучно шлепают по лужам позади меня.

Чтоб ты провалился, дружище!

— Данила!

От неожиданности Ника испуганно вздрагивает, кусается и отшатывается от меня, прикрыв рот ладонью. Китель чуть не слетает на землю, но она успевает придержать его и бережно поправляет на себе, как дорогую брендовую вещь.

И всё-таки ей идет — быть моей.

— Это становится традицией, — усмехаюсь, тронув пальцами прокушенную губу.

Николь становится багровой. Бросает взгляд поверх моего плеча.

Я нехотя я поворачиваюсь к другу и простреливаю его уничтожающим взглядом. Обычно он понимает меня без слов, но сегодня будто резко отупел. Неужели последние мозги выблевал?

— Здорово, меня зовут Лука.

Он протягивает руку Нике, но она не подает ему ладонь. Вздернув подбородок, лишь слегка кивает в знак приветствия. Правильно, нечего чужим мужикам мою девушку трогать.

— А ты, наверное, та самая, о ком Данила мне все уши прожужжал, — на полном серьёзе тарахтит друг, хотя я ему ничего не говорил о Николь. — Анечка, рад знакомству!

— Я не Аня, — ледяным тоном бросает она. При этом неотрывно смотрит мне в глаза, следит за мимикой, будто на полиграфе проверяет. Мне скрывать нечего, поэтому спокойно выдерживаю наш зрительный контакт.

— Значит, Лена, — продолжает ерничать Лука. — Нет? Я запутался.

— Что ты несешь? — мрачно рычу, испепеляя его предупреждающим взглядом. Шутки шутками, но он заходит слишком далеко.

— Да чего вы так напряглись оба? — громко ржет, хлопая меня по плечу. Я раздраженно отбиваю его руку. — Пошутил я! Каюсь, неудачно. Готов загладить вину жареной картошкой, больше ничего готовить не умею. Ну, что, поехали к нам?

— Нет, — рявкаем с Никой одновременно.

— Черт, надо, наверное, квартиру для вас на ночь освободить? Тц, так отдохнуть хотелось после рейса…

— Не надо, — перебиваю его со злостью. — Мы прогуляемся по городу.