Последний якудза. Закулисье японской мафии - Джейк Адельштейн Страница 28

Чем чаще Сайго бывал в мыльных банях, тем больше денег занимал. В итоге он задолжал Кинбара-гуми 60 миллионов иен (60 тысяч долларов). В какой-то момент долг Сайго был настолько высок, что отморозки Кинбары схватили его на улице и привезли в офис. Кинбара потребовал объяснить, на что, черт возьми, Сайго тратит все эти деньги и как он собирается их возвращать.

Сайго сказал ему:

— Я очень часто хожу на мыльные процедуры. Очень. Я не могу насытиться.

Кинвара был настолько ошарашен, что рассмеялся.

Кинбара хотел получить деньги назад. Но, конечно, Сайго не мог отдать долг сразу. Он пообещал сделать это через какое-то время, но попросил Кинбару подождать, пока его похоть не будет удовлетворена. Сайго сказал, что потребуются годы, чтобы все вернуть, но это ведь лучше, чем ничего. Кинбара считал, что Сайго – человек слова. Он похлопал Сайго по плечу, соглашаясь с его условиями и пожелал ему удачи.

Сайго подумал: «Ого, иногда якудза могут быть довольно разумными».

Некоторое время спустя Кинбара наконец понял масштабы деятельности Сайго по зарабатыванию денег. Сайго давно пересек границу между правыми и якудза.

Солнечным летним днем 1984 года Кинбара сказал, что зайдет на чашечку чая. Конечно, Сайго согласился.

Кинбара появился с двумя солдатами и своей правой рукой Такэдой, который, по слухам, был вспыльчивым и жестоким человеком. Кинбара был одет в темно-синий двубортный костюм изысканного кроя. И все же он умудрялся выглядеть грозным, хотя и говорил в приветливом тоне.

Во время их разговора Кинбара что-то бормотал себе под нос. У Такеды был маленький блокнот, в котором он делал заметки: «Вывеска на стене. Бумажный фонарь на стене с названием группы».

Сайго почувствовал, что что-то не так, но Кинбара заверил его, что все в порядке. Он просто любовался его кабинетом. Патриотизм должен хорошо оплачиваться. Кинбара слышал о том, что они поддерживают местных, и хотел узнать, что они задумали. Он спросил Сайго, можно ли взять бюллетень компании из стопки в углу. Он просмотрел информационный бюллетень, в котором, помимо местных коммерческих объявлений, были объявления с именами членов Инагава-кай, Ямагути-гуми и Сумиеси-кай.

Кинбара посмотрел на фотографию босса Сумиеси-кай, висевшую на стене кабинета, и склонил голову набок, встретившись взглядом с Такэдой. Тот сделал еще одну пометку в блокноте.

Они задержались ненадолго. Уходя, Кибара легонько постучал даймоном по канбану (вывеске) Сайго. Такое же изображение было у него на комбинезоне. Кинбара поблагодарил Сайго за то, что тот показал ему кабинет, поднялся с кожаного дивана и вышел.

Через день десять солдат из Кинбара-гуми ворвались в кабинет Сайго, хотя знали, что его там нет. Они направились прямо к его заместителю Юсуке Ямаде.

— Предполагалось, что вы гребаная правая группировка, но вы просто группировка.

Один за другим они перечисляли все, что делало их похожими на группу якудза, стуча по столу и выкрикивая.

— Когда Сайго в следующий раз свяжется с вами, скажите ему, чтобы он пришел к нам на разговор. Мы берем этого заложника вместо него.

И почти не встретив сопротивления, они оторвали канбан от стены и забрали с собой.

Они были правы. Почти во всех отношениях группировка Сайго была неотличима от низкоранговых якудза, и Кинбара этого не потерпел. Потеря канбана была сокрушительной. Канбан был символом силы группы, ее единства, ее лица. Как и якудза, без канбана правая группа Сайго была ничем иным, кроме как обычной шпаной. Что бы ни случилось, Сайго собирался забрать вывеску обратно.