Маскарад - Ирена Мадир Страница 152

Призрак больше не пытается сдержать широкую улыбку. Я молча отпиваю вино, следя за наглецом.

— Замыкание – это результат низкой фертильности Иных, – начинает он. – Проще сделать детей, если партнёр будет постоянно рядом и максимально подходить тебе физиологически, из-за этого у Иных и появилось замыкание. Оно позволяет концентрировать внимание на паре, и у разных видов происходит со своими нюансами. Но суть элементарна: это развитие абсолютной привязанности исключительно к одному партнёру, которого определяет… Ну, в общем-то, магия.

Я открываю рот, затем закрываю, обдумывая услышанное.

— Процесс не контролируемый, Иной ничего не выбирает. Это просто происходит. И когда Иной полностью замыкается, он зачастую даже не способен возбудиться без своей пары.

— Удобная защита от измен, – хмыкаю я, всё ещё хмурясь и пытаясь уложить всё в голове. – Значит, это что-то вроде волшебного сватовства?

Призрак почти давится вином, но всё же отвечает:

— Интересное определение, но… Не совсем. Это не волшебное определение твоей судьбы, а просто расчёт на то, с кем у Иного будет больше шансов продлить свой род. Потенциальных пар существует несколько, но...

— Отличная новость! Значит, если кто-то замыкается на ком-то, он может найти кого-то получше?

— Нет.

— Ты же сам сказал, что…

— Верно. Но если процесс замыкания запущен, даже потенциальные партнёрши уже не привлекут. Да и «несколько» – это не сотня, иногда даже не десяток. – Призрак поднимается, доливая вино в наши бокалы.

— А остановить это как-то можно?

— Перестать встречаться с тем, на кого сработало замыкание, и больше никогда не видеться. Ну или убийство… Некоторые так и поступают, боясь замыкания.

— Что пялишься? Мне тебе теперь дифирамбы петь, за то, что ты оставил меня в живых?

— Я и не смог бы… Неважно. – Призрак возвращается на своё место.

— Погоди-ка! Про убийства… То есть замыкание не спасает от агрессии партнёра?

— В большинстве случаев спасает. Но Иные разные, и у них по-разному может срабатывать замыкание. Кто-то может и полностью замкнувшись истязать пару, но это редкие случаи и скорее считаются сильной патологией. Большинство даже на начальных этапах не способны причинить вред паре…

— Ты меня только вчера за волосы тягал и в шею кусал, это считается вредом?

— Ну… У кого-то. У меня нет.

— То есть вред ещё и определяется Иным?

— Можно и так сказать, да.

— Запирать меня в пещерах – вред?

— Не особо.

— Бить меня?

— Шлёпать по заднице – нет. Дать пощёчину… Ну, если сильно попросишь.

— А если серьёзно?

— Вред.

— Выламывать руки?

— Чтобы обезоружить? Не сказал бы, что вред.

— Насильно трахать меня?

— Это… серая зона.

— Серая зона?

— Если ты прямо откажешь мне, то вред.

— А манипулировать мной нормально?

— Ненормально?

— Ты спрашиваешь, блять?!

Призрак опускает взгляд, увлечённо рассматривая свои пальцы. Ещё немного, и я решу, что он действительно пристыжён.

— Так… Значит, ты на мне замыкаешься, – резюмирую я, пытаясь свыкнуться с мыслью о том, что какая-то магическая часть Иного в Призраке выбрала меня. – И это началось недавно или…

— Боюсь, что в момент, как я увидел тебя впервые. Процесс замыкания был запущен тогда. Но подозревать, что это именно он, я начал куда позже, а принял это после инцидента перед зеркалом.