Служебный развод - Агата Лав Страница 107

В какой-то момент я вовсе оставляю их вдвоем, отхожу к столику и устраиваюсь там, наблюдая, как Шумицкий захватывает все внимание Марка. Я слышу обрывки их разговора и узнаю некоторые фразы. Ведь Игорь тоже учил меня играть в гольф. Из него вообще выходит отличный учитель. Как взрослый, так и детский, как оказывается.

— Ма-а-ам! — зовет меня Марик и машет рукой.

— Да, я смотрю!

Он довольно улыбается и показывает мне, как будет делать замах клюшкой. Я поднимаю ладони повыше и хлопаю.

Это даже удивительно. Насколько черные и светлые дни ходят рука об руку в нашей жизни. Иногда кажется, что уже не выберешься, просто не справишься со всем, что навалилось и решило сломать, даже мир меняет оттенки в такие периоды. Становится серым, мрачным… как на старом выцветшем фото. В такие моменты и сам мир будто замирает, теряя краски, звук, вкус. Словно ждет, когда боль пройдет. Когда снова будет можно дышать.

Как сейчас.

Полной грудью.

Я вижу, как Игорь делает шаг назад и указывает Марку на мяч.

— Держи клюшку не так, как ракетку, — говорит он, мягко поправляя руки сына. — Вот так. Да. Попробуй теперь.

Марк морщит лоб, сосредоточенно прищуривается. Его взгляд полон решимости и подростковой уверенности, что он справится с первого раза. Он замахивается… и мимо. Мяч едва шевелится.

Я улыбаюсь, сжимая в ладонях бокал с апельсиновым соком, который принес официант. Солнце мягко подсвечивает край зеленого поля, воздух здесь свежий, пахнет скошенной травой и чем-то сладким, как будто детством.

Игорь не смеется. Не дразнит. Он спокойно кивает:

— Отлично. Первый удар — это уже победа. Второй будет лучше.

Марк косится на него.

— Ты точно не из тех, кто поддается?

— Я из тех, кто дает шанс. А потом выигрывает честно, — Игорь подмигивает.

— А это правда, что ты руководишь огромной компанией? — Марк держит клюшку под неправильным углом, но уже меньше суетится. — Типа… прям всей?

Игорь усмехается, подсказывая движение плечом:

— Прям всей.

— И твои приказы все выполняют?

— Да, утром приносят кофе, вечером огромную стопку бумаг, — подшучивает Шумицкий.

— Звучит как скука. — Марк прищуривается и делает очередной удар. Мяч катится чуть дальше, чем в прошлый раз.

— Эй, а это уже лучше. — Игорь хлопает ладонью его по плечу.

— А как ты стал… ну, вот этим. Главным.

— Сначала я много ошибался. Потом еще больше работал. И, видимо, оказался достаточно упрямым, чтобы никто не смог меня уволить. — Игорь подмигивает Марку. — Не повторяй этот путь, если хочешь высыпаться.

Я смеюсь, не удержавшись, а Марк поворачивается ко мне с прищуром. Даже с такого расстояния я читаю в его глазах: «Мам, ты знала, что он еще и шутит?»

— Я привык рано вставать, — деловито сообщает Марк и снова примеряется к удару. — Ты покажешь мне потом, как правильно бить с поворота? Как на крутых турнирах?

— Конечно, — говорит Игорь. — Только предупреждаю, я буду суров и требователен. Как минимум… как твоя мама, когда ты не убираешь кроссовки.

— Тогда мне конец, — отзывается Марк.

Они смеются. Мне даже мерещится, что время сделало паузу, чтобы я могла в него вглядеться. Мой сын и мужчина, которого я когда-то считала слишком сложным, слишком закрытым, слишком… не моим. А теперь он стоит рядом и поправляет кепку Марку, и я снова и снова чувствую, каково это — дышать полной грудью.