Хорошие соседи - Оксана Евгеньева Страница 103

— А я с Мишей рассталась. И больше на него не работаю.

— Да? – улыбнулась Юля. – А я, видимо, тоже с Артуром рассталась. До сих пор не могу поверить в то, что случилось. И как теперь жить дальше?

— Я не знаю, – ответила я. – Но точно знаю, что не стоит замыкаться в себе.

— Папа, наверное, не переживет это все. Меня к нему не пускают. – Юля заплакала.

И я ее не останавливала. Я уже знала, что нет лучшего лекарства, чем слезы.

Я достала конверт, который оставила мне Лилия и протянула его Юле.

— У каждой истории есть год спустя, – улыбнувшись сказала я. – Посмотри на нашего красавчика.

Юля глянула на снимки, которые подарила мне Лилия и прыснула.

— И что ты собираешься с ними делать? – спросила она.

— Пока не решила. А что бы ты сделала на моем месте?

Юля задумалась.

— Не знаю. Раньше бы я сказала – нужно наказать мерзавца. А сейчас, сейчас у меня просто нет на это сил. Да и радости месть точно не принесет.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что зло порождает зло. Знаешь, мне больнее всего от того, что Артур оказался трусом, я за эти несколько недель получила опыт, который не забуду всю жизнь. Если бы я не решилась играть с огнем, я бы никогда не обгорела.

— Знаю. Проходила. Если бы я не пошла на вечеринку, если бы не выпила тот коктейль, то все было бы совсем иначе. Мы бы закончили институт, возможно, я бы уже работала по специальности, а ты нашла себе какого-нибудь парня из одногруппников.

Юля хмыкнула, вспоминая наших парней. И мы обе засмеялись от того, насколько чудовищным выглядела эта наша старая «новая жизнь».

— Я рада, что ушла из института, – сказала Юля. – Это единственное правильное решение в моей жизни.

Я подумала и кивнула. Мне почему-то захотелось рассказать подруге про Север, про Дениса. Но задала совсем другой вопрос.

— Как родители? Как ты вообще сейчас? О тебе очень много пишут, каждый день. Ты справляешься?

— Мама от плиты не отходит. Ей не нравится мой вид. Да и кому он может понравится? А отчим. С ним происходит что-то неладное. Знаешь, после того, что произошло со мной и с папой, его как будто подменили. Раньше он был спокойный, славный, мягкий. А сейчас почувствовал себя командиром.

В словах Юли звучала неприкрытая злоба.

— Это как? – уточнила я. – Он тебя обижает? Отчитывает?

— Он носит папины часы.

Я не смогла сдержать своего удивления.

— Откуда они у него?

— Мама умыкнула часы из папиной квартиры, когда он в больницу попал. Не знаю зачем. Сказала, что на память. Они не очень дорогие, эти часы. Не за миллионы, не подумай. Но браслет все-таки золотой. Хоть и оформлен ужасно немодно.

— Это как-то не очень здорово, – сказала я. – А что мама говорит?

— Она отчима очень любит. Что она скажет? Он завоевал ее доверие, она во всем его слушается. Я мечтаю от них съехать.

Это было удивительно, потому что раньше Юлю все устраивало.

Юля увидела, что я погрузилась в свои мысли и подняла свой бокал:

— Пьем? – спросила она, подняв свой бокал.

— Пьем, – сказала я и мы чокнулись.

* * *

Когда в дверь позвонили, я уже была отчаянно пьяна и меня здорово вело.

— Я открою, – сказала Юля, видя мое состояние. Подруга была гораздо бодрее, что было не удивительно: ее первый бокал оставался еще почти полным, в то время как я почти допила бутылку. После всего, что произошло, Юле назначили антидепрессанты и еще какие-то лекарства, чтобы поддержать психику после попытки суицида. Я даже боялась у нее спрашивать подробности. Поэтому не заметила, как сама напилась.