Докторша. Тяжелый случай - Наталья Шнейдер Страница 99

— Прошу прощения?

— Я хотела бы, чтобы мы вместе прошли так, как если бы мы были гостями на балу, и посмотрели, где могут быть проблемы.

Степан подобрался.

— Не извольте беспокоиться, барыня, никаких проблем мы не допустим. Как и всегда.

— Не сомневаюсь, что все будет на высоте, — кивнула я. — Однако, раз уж его превосходительство в этот раз решил полагаться на меня, не хотелось бы его подвести.

В переводе на русский — раз уж барину пришла в голову блажь дать жене власть, верный слуга должен помочь барыне не опозорить барина.

— Как вам будет угодно, — сдался камердинер.

Чтобы встать, пришлось опереться на ручки кресла, и они жалобно скрипнули под моим весом.

— Степан, мы ведь всегда приглашали для бала дополнительных слуг, так? — спросила я, пока мы шли к парадному входу в дом.

— Да, Анна Викторовна.

— Вы можете распределить наших и приглашенных так, чтобы наши не контактировали с едой?

Он изумлено моргнул, я мысленно ругнулась и попробовала объяснить.

— У нас полдома лежит и животом мается. Такая хворь коварна: бывает, что человек уже на ногах, а зараза у него в кишках сидит. Кто-нибудь после сортира руки не помоет, и полгорода после губернаторского бала сляжет. Неловко получится.

Степан закашлялся, я снова ругнулась про себя: барыне не пристало говорить о таких низменных вещах. Пусть даже с прислугой — но противоположного пола. Мог бы уже и привыкнуть после моего предыдущего выступления, когда я трясла его за грудки и пророчила, что из-за его самоуправства барин обделается при всем честном народе. Во всех смыслах.

— Вы изволили сами это… установить? — осторожно спросил Степан.

— Доктор, пользовавший матушку, как-то рассказывал, — соврала я. — Давно. Я еще девочкой была, услышала то, что для моих ушей не предназначалось. И запомнила.

— Понятно. — Камердинер заметно расслабился. — Распоряжение ваше разумное. Я подумаю, как это устроить.

— Думаю, всем работы хватит.

— Это само собой, — кивнул он.

Мы остановились в вестибюле, у входной двери. Вот и первое «бутылочное горлышко». С пробкой, которая неминуемо возникнет на улице, я ничего сделать не смогу. Гости будут подъезжать к самому входу: не идти же дамам в атласных туфельках по снегу. Но следующий затор образуется в вестибюле. Кто-то скинет одежду на руки собственному лакею: тот отнесет ее в сани, а сам отправится в ближайший трактир ждать, когда господа изволят вернуться, но все же большая часть устроит классическую очередь в гардероб после спектакля. Или перед спектаклем, как в нашем случае.

— Сундуки подготовят, — заверил меня Степан. — Номерки тоже.

Ни одному человеку не под силу запомнить одежду двухсот гостей. В хороших домах, где давали большие балы, поступали как в театрах. Только не вешалки с номерами и жетон, а парные костяные жетончики с цифрами. Один — на одежду, другой — гостю в руки.

— Хорошо, — сказала. — Поставим троих? Еще лучше — четверых.

— Они будут толкаться у сундуков и мешать друг другу.

— Не будут, если и сундуки распределить и поставить в разных углах. Сколько шуб влезает в один?

— Дюжина.

— Значит, шестнадцать сундуков. Тогда лучше четыре лакея при четырех сундуках каждый. Смотри. — Я начала показывать. — Ставим четыре сундука так, чтобы люди и гости не толкались. У каждого сундука стоит свой лакей. Жетоны не лежат в одной куче, а заранее раздаем лакеям по порядку. Первому один-пятьдесят, второму пятьдесят один-сто и так далее, понимаешь?