Луч - Даниил Туровский Страница 97

После Леонид прожил целую жизнь. Перестройку, новую свободную страну, работу охранником в Зоне, куда он пропускал туристов, а иногда их ловил. В одну такую туристку влюбился, и они поселились неподалеку от Припяти. Родился и сын, но заболел и непонятно от чего умер. Родился второй сын Юрка и вырос. Сам Леонид стал совсем пенсионером. Потом всё вокруг начали бомбить. Зашли российские войска, его с женой не застрелили, потому что старые; из дома куда-то пропали телевизор и микроволновка. Сын ушел воевать. Военные поселились в самой зараженной зоне, в Рыжем лесу, все там перекопали. Потом случилась катастрофа Луча и в этой не-реальности, больше не стреляли, все вокруг светилось фиолетовым. И Леонид вспомнил, что скоро ему будет пора выбрасывать себя из волны. Когда пришел день, он посмотрел на жену, погладил ее по щеке, они вместе стояли в огороде под яблоней, выросшей за эти годы из семечка. Леонид зашел в дом, взял нож, разрезал руку, потом еще раз, посильнее. Деконструировал в мыслях всё о себе («я Леонид Фомин, 37 лет, родился в Мурманской области, и мне пора»).

* * *

Оказалось (логично), что от такого долгого погружения очнуться намного сложнее. Леонид просто не мог встать. Рыдал о любимой жене, его тошнило, очень хотелось выпить: почему не взял с собой хотя бы пару бутылок красного?

Как мог мир, который был для него идеальным, рухнуть за секунду? Он потерял их обоих. Больше не будет и никогда не было смеха Юрки, объятий и улыбки Марины. Он помнил каждую мелочь: ее запах, шарлотку из антоновки, песенки, которые она напевала, когда была в хорошем настроении.

* * *

Удивительно, но он почти правильно все подсчитал. Анастасия Лозова должна была появиться через два-три дня.

10. Разрыв

В НИИ для братьев так ничего и не изменилось: в них снова кидали киви, толкали в коридорах, некоторые преподаватели делали вид, что их не существует. Вечером, дней через пять после возвращения от бабушки с дедушкой, к ним в комнату зашла Настя. Братья сидели каждый на своей кровати. Исследовательница встала посреди комнаты.

— Я, кстати, всегда думала, что Марат выкинет что-нибудь такое. Было ощущение, что он сыграет какую-то роль в происходящем. Поэтому и выбрала его тогда. И мы точно с ним встретимся еще, – сказала она. – Может, даже довольно скоро. Такое ощущение.

— Я не хочу здесь больше оставаться. – сказал Алёша.

— Знаю. – Настя кивнула. – Поэтому и пришла. А ты?

— Я не хочу тебя бросать. – Миша посмотрел на брата. – Но. Но я не понимаю, зачем мне куда-то идти. Где-то лучше, чем здесь? Вряд ли. Где-то еще научат «Мухоморам»? Не знаю. Наверное. Камилла тут. Настя, понимаешь, она… И надо все еще быть поближе к бабушке и дедушке. Алёш, ты сейчас должен процитировать этого… ну, как суп у него еще фамилия.

— А?

— Ну, как суп в банке.

— Магги?

— Да нет.

— Кажется, Миша про Кэмпбелла. – сказала Настя.

— А! – Алёша улыбнулся и удивился, что брат запомнил его рассказы про мономиф.

— Я ухожу. – сказала Настя. – Слишком многое случилось в последние недели.

Она рассказала, как ее потрясли статья о семье Цветовых и то, что братьев поместили в психиатрическую больницу. Но еще больше – только об этом никому – встреча с исследователем из Уральской России.

— Чего! – Алёша вскочил.