Триединое Королевство - Anne Dar Страница 96

— Оу, Борей из серьёзных парней, – я позволяю себе случайную, лёгкую улыбку. – Он практикует моногамию: за пятьдесят три года жизни у него была всего одна женщина, но эти отношения, конечно, изначально были обречены…

— Почему же?

— Ему было двадцать пять, когда он повстречал Софию, ей же было тридцать и она, в отличие от него, была смертной…

— В их союзе появились дети?

— Нет, детей не было. После пережитого в подростковом возрасте сильного переохлаждения, София стала бесплодной.

— Так что же в итоге произошло с Софией?

— Ответ банален: она старела, пока Борей оставался молодым.

— Он бросил её из-за её старости?

— Нет! – я даже воскликнула. – Ты не знаешь Борея. Его сердце способно на верность, не знающую границ… Они были вместе на протяжении двадцати лет: с две тысячи сто двадцатого до две тысячи сто сорокового года. Это не была история страсти или сверхъестественной любви: скорее, Борей достиг половой зрелости, а София, она, ну… Была не обделена внешностью и к тому же являлась ближайшей молодой женщиной в округе. Я бы сказала, что последние годы их отношения были даже не столько про любовь, сколько про заботу и уважение. В возрасте пятидесяти лет она умерла от приступа. Знаешь, хотя никто из нас не застал момент её смерти, это было ужасно: оставаясь в своей несокрушимой молодости, мы год за годом наблюдали за тем, как София медленно, но верно стареет…

— Почему же не обратили её в Металл?

— У нас не осталось металлических вакцин.

— Почему не обратили без вакцин?

Я резко останавливаюсь в сени аллеи невысоких деревьев:

— Что?.. Как?

Мои широко распахнутые глаза замерли, встретившись с поблескивающими в лунном свете алым оттенком глазами собеседника… Они такие необычные… Кажется, в них можно утонуть…

Молчание затянулось, а я даже не заметила этого. Он смотрел на меня сверху вниз, я смотрела на него, и вдруг… Его правая рука медленно приблизилась к моей грудной клетке… Откинув мой локон, он вдруг коснулся двумя пальцами – указательным и средним, – области моего сердца. Моя грудь сразу же взмыла от неожиданного контакта, по коже разбежались неконтролируемые мурашки, и Райхенвальд, оторвав взгляд от своих пальцев на моей груди, но не убрав их с области моего сердца, вдруг произнёс вкрадчивым, тихим тоном:

— Любого человека можно попробовать обратить в Металл. Для переходного обряда нет необходимости в вакцине. Необходимо лишь, чтобы обращающий был Металлом… Пронзишь сердце человека своей рукой, – он едва уловимо надавливает на мою прохладную кожу своими обжигающими пальцами, отчего мурашки разбегаются буйными табунами даже по спине, – и человек обратится в твой Металл; пронзишь сердце своей рукой, но с использованием стороннего металлического предмета, и человек обратится в тот Металл, который ты использовала… Однако человек может и не обратиться вовсе, а просто умереть, если слаб.

Превозмогая себя, я делаю полшага назад, чтобы наконец оборвать этот гипнотический контакт и остановить эти безумные волны мурашек на своём теле…

— Это что, – подняв голову, я обращаю своё внимание к дереву, в которое едва не врезалась. Свет яркой луны позволяет мне рассмотреть его своим металлическим зрением в мельчайших деталях. – Черешня?

— Единственный экземпляр в моих владениях: держу ради красоты – буйно цветёт, но не плодоносит.