По краю земли - Катерина Ромм Страница 94

— Здорово. Там же настоящий дворец: с колоннами, балконами… – заметил Айлек.

— Да, три открытые террасы, пять балконов, четыре этажа, подвал и винный погреб, – принялся перечислять Эргард. Он говорил быстро, и Айлек не всегда понимал его из-за сильного акцента, – два зимних сада, приёмная зала, столовая зала, кабинет, рабочая зала, множество спален… Ну да ладно, вряд ли вас интересуют такие подробности. Когда человек любит своё дело, он может говорить о нём вечно, – усмехнулся Эргард.

— Ничего себе! Это даже больше, чем у нас в Ориентале… – пробормотала Венда.

И, тут же осознав, что сболтнула лишнее, она добавила:

— Я была однажды в усадьбе старейшины в Ориентале, так вот, она будет поскромнее.

— Наверное, ты просто не всё видела?

По губам Венды скользнула улыбка, но Айлек сжал её руку, и она промолчала. Конечно, она видела всё: и видела, и щупала, и жила там много лет. Вряд ли она ошибалась. Что ж, значит, старейшина Ельны богаче, чем старейшина Ориенталя, что тут такого?

— Но ведь старейшина Ориенталя правит всем Ориендейлом, – тут же сказал Фелтон. – Как он может быть беднее ельнского?

Эргард не хотел отвечать, но все трое выжидающе уставились на него.

— Вероятно… наш старейшина откладывает в собственный карман больше денег, чем хотелось бы, – наконец с неохотой произнёс мужчина. Айлеку показалось, что ему неловко об этом говорить.

Однако Венда заинтересовалась.

— Как это – в собственный карман? – поразилась она. – Это же старейшина! Если он нечестно управляет округом, зачем тогда его выбирают?

— Сложно сказать, – признался Эргард. – Кого ни спросишь – они за него не голосовали. У нас выборы вот только прошли, в июле. И Родевиша снова переизбрали, уже в четвёртый раз.

— То есть он собирает налоги, а деньги уходят на его замок? Или он всё‐таки что‐то делает для города? – не отставала Венда.

— Да что он там делает… – Эргард махнул рукой. – Но, Ирма, если уж тебе так интересно… Фелтон, принеси-ка из шкафа свитки с красной каймой.

Фелтон обернулся в мгновение ока. Эргард составил тарелки в сторону и расправил на столе несколько чертежей.

— Вот это – проект нового лазарета взамен древнего здания, которое у нас в прошлом году накрыло лавиной, – Эргард ткнул пальцем в один из чертежей. – Очень хороший! Но – Н. А. А это – новые школы, раздельные или смешанные – план допускает оба типа. Тоже Н. А. Здесь планировки для театра, хотели перестроить сцену… Н. А. И так далее, как видите, у меня их целая кипа. Зато усадьба – на неё сразу нашлись деньги, ещё даже чернила на проекте не высохли. Это был мой самый прибыльный проект.

Он замолчал и принялся поглаживать густую бороду, беспокойно переводя взгляд с одного свитка на другой. Айлек не совсем понимал, что мужчина при этом чувствует. Горечь оттого, что проекты остались нереализованными, или досаду на старейшину?

— А что такое Н. А.? – спросил Фелтон, изучая буквы, наспех нацарапанные в углу каждого листа красными чернилами.

— В Ориендейле это значит «не принято», «отказ», – тихо произнесла Венда. – Учителя ставят тебе, когда не сдаёшь предмет…

— А Родевиш – когда надо подумать о ком‐то кроме себя! – в сердцах бросил Эргард.

Айлек взглянул на Венду: та недобро прищурилась и кусала губы. Энергия волнами выплёскивалась из неё, пронзала Айлека, Фелтона и дядю Марка и уходила дальше, сквозь стены. Это была энергия возмущения, энергия страсти. Вот только никто, кроме травника, её не ощущал. В такие мгновения одна часть Айлека хотела схватить девушку и заключить её в самые крепкие объятия, на какие он был способен. А другая часть хотела немедленно убежать.