Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс Страница 93

Дыхание сбилось, стало частым, поверхностным. Губы приоткрылись. И он посмотрел на меня.

По-другому.

Не с пустотой, как Лира. Не как марионетка на ниточках. Взгляд был живым. Полным эмоций. Но не тех, что должны были быть. Не страха. Не гнева.

А жажды.

О боже. О нет. Не это.

Его рука дёрнулась — не пытаясь вырваться, не защищаясь.

Потянулась ко мне.

К моему лицу.

Пальцы были в дюйме от моей щеки, я чувствовала жар, исходящий от них, видела, как они дрожат от сдерживаемого желания коснуться, погладить, присвоить.

Словно я была единственным источником света в его мире, и он жаждал прикоснуться к этому свету больше, чем дышать.

Одержимость. Я создала одержимость.

Паника и отвращение к себе вспыхнули острее.

— Не трогать, — приказала я резко, вкладывая всю волю в слова. — Не двигаться. Стоять на месте.

Его рука замерла в воздухе — в дюйме от моей щеки.

Задрожала.

Я видела, как напряглись мускулы на его предплечье, как побелели костяшки пальцев от усилия сопротивляться моему приказу, от отчаянного желания ослушаться и коснуться меня всё равно.

Борьба между одержимостью и моей волей была почти осязаемой — я чувствовала её, как чувствуешь электричество в воздухе перед грозой.

Но моя воля была сильнее.

Его рука медленно, опустилась вдоль тела.

Но взгляд остался — тёмный, голодный, полный обещаний того, что он хочет сделать, если я только позволю.

Господи Иисусе. Что я наделала?

Брюнет сопротивлялся дольше — воин, обученный, с более сильной магией, с железной волей, выкованной годами службы.

Его магия била волнами — отчаянными, яростными — пыталась сбросить мою хватку, разорвать нити, которыми я обвила его сознание.

Моя левая рука всё ещё лежала на его шее — пальцы на горячей, вспотевшей коже, большой палец на пульсе, бьющемся так быстро, что я сбилась со счёта.

Я почувствовала, как он глотнул под моей ладонью, как напряглись мышцы, как всё его тело собралось, готовясь к последней отчаянной атаке.

Воин. Он не сдастся легко. Но он сдастся.

Я наклонилась ближе — так близко, что почувствовала запах его кожи: пота, кожаной брони, чего-то древесного и мужского — и прошептала ему прямо в ухо:

— Перестань сопротивляться. Это бесполезно. Ты уже мой.

Вложила в слова последние крохи силы, всю оставшуюся магию. И толкнула ещё глубже — безжалостно, не оставляя ему шанса.

Я почувствовала, как энергия хлынула из меня потоком — обжигающим, истощающим, словно кто-то открыл кран и вся моя жизненная сила хлынула наружу.

Голова закружилась. Мир качнулся под ногами. В висках застучало — громко, болезненно, заглушая все остальные звуки.

Слишком много. Двое одновременно. Слишком быстро.

Но я не могла остановиться. Ещё. Давай. Сломай его волю.

Его магия вспыхнула последний раз — отчаянной, яростной вспышкой, как последний всплеск умирающей звезды. А потом рухнула.

Его зрачки расширились — резко, как лопнувшая плотина — поглотив карие глаза полностью.

Тело обмякло в моей хватке, но не упало.

Замерло — напряжённое, ожидающее, послушное.

Я отпустила его шею, и он медленно обернулся ко мне.

Посмотрел.

И в его взгляде была та же жажда, что у блондина — голодная, тёмная, почти благоговейная, словно я была богиней, спустившейся с небес, а он — преданным служителем, готовым исполнить любую прихоть.