Бескрайнее темное море. Том 1 - Моргана Маро Страница 93

— Если позволите, я бы пока хранил картину у себя, – произнес господин Моу. – Мой род – один из самых приближенных к императорской семье, никто не обвинит нас, если что-то произойдет.

— А что дальше? Не можем же мы оставить картину просто так, – взволнованно произнес Сун-эр.

— Я слышал, что в Цинхэ появился монах, который скупает различные ценности. Он может неплохо заплатить нам за картину, а на деньги мы купим зерно и металл. Мы и так в последнее время задерживали поставки!

— Этот монах вполне может быть связан с семьей Хэнь, – заметил кто-то. – Нет-нет, лучше продадим картину Хуашань! Как в прошлый раз! Господин Моу, у вас ведь есть связи с людьми оттуда.

— Я напишу им, – согласился тот.

— Доверяю вам наши жизни, – кивнул господин Чо, аккуратно сложив картину в футляр и передав ее господину Моу. – Да не утихнет слава Великой Цзянь…

— …да осветит она нового императора, – хором закончили остальные.

— Так звезды сказали правду? Не все из императорской семьи Великой Цзянь мертвы? – осторожно спросила Бяньбянь.

Все обернулись к господину Моу, который задумчиво чесал бородку. Цин Вэнь и Фан Лао замерли, боясь даже вдохнуть.

— В последних рукописях астролога Великой Цзянь указано – впрочем, мне боязно им верить, – что звезда, благосклонная императорской семье, не угасла, пускай и светит не так ярко и на небе ее почти невозможно заметить.

— Но кто мог выжить после Цзяньской резни? – удивился один из мужчин.

— Говорят, что младший принц, – негромко произнес господин Моу. – Его братья умерли во время резни, а сам он исчез в дыму и огне. Кто знает, жив этот человек до сих пор или нет, сошел он с ума спустя двадцать лет или его рассудок все так же ясен. Может, как раз ему мы и отправляем зерно и металл?

— Будь он жив, то не сидел бы на севере, – проворчала Бяньбянь. – Его народ угнетают, а он спрятался в Старой Цзянь и делает вид, что нас не существует!

— Бяньбянь, тише, – мягко прошептал Сун-эр, гладя возлюбленную по руке.

— Мы и дальше будем сидеть здесь, как крысы, боясь повысить голос? – взвилась Бяньбянь, выдернув ладонь из его пальцев. – Сколько можно?! Я устала прятаться, устала видеть косые взгляды, когда говорю, что родилась в Великой Цзянь! Устала отправлять свои деньги непонятно куда, не получая толкового ответа! Мы не лучше варваров союза Лан! Только если их не замечают, то нас притесняют!

— Это так, – не стал спорить господин Чо. – Закон, при котором цзянец имеет право взять в жены только женщину из цзянь, не должен существовать.

Фан Лао взглянул на Цин Вэня, и тот кивнул.

– Такой закон приняли семь лет назад, –объяснил принц.– Если ты относишь себя к цзянь, то и женись только на цзянь. Я помню, был на собрании, где обсуждался указ о принятии на роль евнухов только цзяньцев.

– Кастрировать, чтобы не могли передать свои мысли потомству? – приподнял бровь Фан Лао.– Этот закон одобрили?

– Нет, но вряд ли забыли.

Народ цзянь потерял свой дом и вынужден был бежать на юг. Многие поспешили забыть пережитый ужас и стали народами новых империй. Но были и те, кто до сих пор говорил, что он из народа цзянь и никогда не поменяет его на другой, как некоторые. Фан Лао не припоминал, чтобы в той же Хуашань цзяньцев притесняли – никому просто не было дела, цзянец ты или шуец, ведь все равно выходец из одного народа. Но в Юйгу все обстояло иначе.