Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль Страница 92

Чароплет поморщился и ухватился обеими руками за дверные косяки, сжимая их так отчаянно, что на тыльных сторонах ладоней вздулись вены – так утопающий цепляется за обломки корабля.

— Ты уже не первый раз заявляешь, что я тебе не доверяю. Сначала с чарами, теперь с этим… Что мне сделать, чтобы ты убедилась, что это не так?

— Поступать так, будто ты мне и правда доверяешь.

Почти по-звериному оскалившись, Винсент разжал пальцы и ушел в гостиную.

Джейн прикрыла глаза, чувствуя, как ее шатает. Она зашла слишком далеко. Несмотря на то, что все ее заявления были вполне обоснованы, жена не должна так разговаривать с собственным мужем.

— Поступаю. – Винсент снова возник в дверях. И в руках у него было потрепанное дорожное бюро. – Идем присядем вместе, и я тебе все объясню.

Сейчас, выиграв в конкретном бою, Джейн усомнилась, что стоило затевать всю войну.

— А что насчет приказа принца-регента?

— Я женат не на нем. – Винсент попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и мрачной. – Прошу тебя, муза. Я не особо силен в словах.

Джейн кивнула и последовала за ним в гостиную, но одержанная победа отдавалась горечью: она не могла отделаться от мысли, что использовала эмоции в качестве оружия. А под коркой этого беспокойства шевелился другой, куда более сильный страх: что Винсент на самом деле прав и что перемена в ее поведении и в самом деле может их выдать, и теперь из-за ее собственной гордости жизнь мужа окажется в опасности.

Глава 17. Отступления и взаимоотношения

Винсент усадил Джейн за стол и поставил перед ней бюро. А затем вытащил портмоне из кармана сюртука, открыл тоненький кожаный кармашек-вкладыш и достал ключи от ящичков.

— Значит, так: я делал заметки и отвозил их мистеру Гилману в Брюссель, так что в бюро у меня хранится только то, что я записывал для собственных нужд. Поэтому кое-что придется объяснить словами.

Джейн нахмурилась и пробежала глазами плотно разлинованный лист бумаги, вытащенный мужем.

— Это перечень пород овец.

— Именно. – Винсент пододвинул еще один стул и сел рядом. – Но миссис Гилман на самом деле совершенно не интересуют никакие пасущиеся ягнята. Ее так называемые «просьбы поменять эскиз» – зашифрованные данные о перемещениях Наполеона.

— Значит, ты знал? – Джейн изумленно подняла глаза от списка. – Ты знал, что он во Франции?

— Нет. Мы знали, что он покинул Эльбу, но не представляли, куда он направился. В тот день, когда мистер Гилман попросил сделать одного ягненка, он передавал сообщение об этом шаге шпионской ячейке Брюсселя.

— Но ведь это же невероятное количество работы. Вы могли просто встретиться наедине и передавать друг другу нужную информацию.

Винсент кивнул.

— Так мы и делаем. Однако…

— Однако вы не могли вести беседы в моем присутствии.

— Именно так. Прости меня, муза, что изводил тебя недомолвками.

Джейн взяла его за руку и коснулась губами костяшек пальцев.

— Теперь, когда я знаю причину, ты прощен. Но я пока что так и не поняла, при чем тут ягнята.

— Никто не стал бы придавать особого значения частным визитам чароплета в дом мистера Гилмана, и потому мы могли встречаться, не вызывая особых подозрений. Основное преимущество мистера Гилмана заключается в том, что он слывет светским хлыщом, совершенно не интересующимся политикой. И если бы кто-то увидел, как он встречается в частном порядке с кем-то из членов политических кругов, это непременно вызвало бы подозрения. А интерьерные чары в его гостиной могут служить картой, с которой могут сверяться нужные люди, просто приходя в его дом на очередной званый ужин. Точно так же и мне на руку играет моя слава чароплета – она открывает мне двери в те дома, куда вряд ли пустили бы других британцев.