Подсунутая жена. Попаданка воспитает... - Анна Кривенко Страница 88

Звук повторился довольно далеко, может быть, где-то в коридорах, приглушённый, хрипловатый, словно кто-то вдалеке кого-то звал — не словами, а просто отчаянными восклицаниями. Что это вообще? Ветер? Бывает такое, что он залетает под крышу и создаёт жуткие завывания.

Когда надоело бояться, я решительно встала и зажгла свечу. Но звук больше не повторялся. Только кровь в висках стучала, как сумасшедшая.

Утром мне показалось, что это был всего лишь сон. Поэтому я решила больше не думать о таком…

* * *

Без малого две недели я прожила в этом доме, и всё текло удивительно хорошо. Те жуткие звуки, что разбудили меня однажды ночью, больше не повторялись. На третий день я уже начала думать, что всё это было лишь игрой воображения.

Виолетта училась с удовольствием, мы занимались по несколько часов в день. Я не перегружала её, просто направляла. Девочка схватывала всё на лету. Стилистика, письмо, история, даже простые логические задачи — всё давалось ей с лёгкостью и изяществом. Она была очень старательна и немного мечтательна. Иногда я замечала, что она долго смотрит в окно, словно ведёт мысленный диалог с кем-то из своего собственного мира.

И вот в один из тех обычных, ничем не примечательных дней произошло нечто странное.

Мы занимались в библиотеке, в солнечной просторной комнате. Я решила внести немного разнообразия в наши уроки и начать с ней цикл занятий по основам моделирования одежды. Потому что Артемий упомянул на днях, что хотел бы обучить её немножечко этому искусству. Почему бы и нет? Я в этом разбиралась. К тому же у нас была чудесная книга с простыми выкройками и инструкциями. Мы с энтузиазмом её листали.

— Попробуем сделать вот это, – предложила я, указывая на лёгкую накидку с завязками. – Очень простая модель. Всё раскроим из старой ткани.

Виолетта обрадовалась, как будто я позволила ей сотворить волшебство. Я положила ткань прямо на пол и начала быстро выкраивать деталь. Всё шло весело. Моя воспитанница смеялась, пыталась угадать, где будет шов, где подгибка.

Когда деталь была готова, и я аккуратно приметала края нитками, то сказала:

— А теперь примерь. Только сними для этого кружевную кофточку. Она мешает.

Виолетта сразу же смутилась. Несколько мгновений смотрела на меня, будто решая, слушаться или нет. Но потом кивнула и начала осторожно раздеваться. Её движения были слишком аккуратными. Она сложила кофточку и положила её на подоконник.

Именно в этот момент я заметила под рукавом блузки несколько красных полос. Я отложила ткань и подошла к девочке.

— Виолетта, позволь посмотреть, ты поранилась?

Она вздрогнула, словно испугавшись, и резко отдёрнула руку, спрятав её за спину. Глаза потемнели от страха.

— Всё в порядке, – глухо сказала она. – Там не на что смотреть.

— Как не на что? – Я нахмурилась. – Ты поранилась. Края раны воспалённые, красные, их обязательно нужно обработать. Это опасно.

— Я уже сказала, что всё в порядке, – твёрдо и довольно-таки резко ответила Виолетта и отвернулась.

Меня поразило это упрямство. Она никогда раньше не вела себя так. Я молчала несколько мгновений и, взглянув на напряжённые плечи девочки, вдруг поняла.

— Послушай, – присела на стул рядом. – Я не буду спрашивать, откуда это. Обещаю. И отцу ничего не расскажу. Только позволь мне помочь, ладно?