Друид. Жизнь взаймы - Виктор Молотов,Алексей Аржанов Страница 87

Да и не вижу я смысла скрывать информацию про печати. Этим знанием могут воспользоваться враги, чтобы ослабить меня. Но Елизавете это ни к чему, её жизнь напрямую зависит от моей защиты.

— Хорошо. Но идём в указанном мной направлении. И будешь слушаться меня во всем. Если говорю, что этот цветок срывать не надо, значит – не надо.

— Поняла, – просияла она.

Мы двинулись в лес. Я уже примерно понимал, куда нужно нести лесавку.

Тропы туда не было. Пришлось пробираться через подлесок, перешагивая через корни и раздвигая ветки орешника. Лес пропускал нас охотно – деревья расступались, кусты не цеплялись за одежду.

Хороший знак. После вчерашней битвы доверие леса ко мне явно выросло.

— Удивительно, – тихо сказала Елизавета, когда очередная ветка, казалось бы перегородившая путь, сама отогнулась в сторону. – Он тебя пропускает. Специально!

— Привыкай, – охотно ответил я. – Здесь всё живое. И всё имеет своё мнение и волю.

По пути Елизавета несколько раз останавливалась, когда её взгляд цеплялся за нужные травы. Конечно, всего она на этом маршруте не наберёт – список нужного был чересчур длинный. Но хотя бы какую-то часть запасов пополнит и начнёт приготовление целебных отваров.

Шли мы больше часа. Пока лесавка не выбрался из моего кармана, сигнализируя, что мы пришли.

Он пискнул в последний раз и скользнул по воздуху вниз, к своим. Духи окружили его, закружились хороводом близ земли.

Радость. Я ощущал её так отчётливо, будто она была моей собственной. И не скрывал своей улыбки.

— Красиво, – прошептала Елизавета. Она смотрела на духов через свою линзу, и глаза у неё были круглые от изумления. – Всеволод, они светятся. Каждый из них как маленькая звезда. Я не знала, что духи могут быть такими!

Видимо, с помощью линзы она может частично видеть лесавок. Точнее, ту энергию, что от них исходит.

— Какими? – спросил я, не оборачиваясь.

— Чистыми, – она опустила линзу. – В учебниках пишут, что лесные духи опасны. Что они завлекают путников в чащу и губят. А эти… Они просто рады, что их друг вернулся.

Прощаться лесавка не стал, а просто исчез вместе с остальными в чаще леса. Видимо, этикет у духов не в почёте. Но я и не в обиде. Главное, что выполнил обещанное.

Мы с Елизаветой развернулись и пошли дальше. На северо-восток. К той самой печати.

По пути я рассказал про неё Елизавете. Девушка приободрилась, узнав, что аномалию можно сдерживать. И обещала помочь мне в этом нелегком деле, хотя пока сама не знала как.

Пару раз я сверялся с картой. Было сложно ориентироваться в сплошном лесу, но я периодически пользовался подсказками природы. В основном использовал ориентир из мха, который рос на севере.

Лес постепенно менялся. Деревья становились старше, стволы – толще. Подлесок редел, уступая место ковру из палой хвои и мха.

Тише стало. Птиц здесь почти не слышно.

— Чувствуешь? – спросил я Елизавету.

— Да, – она нахмурилась. – Воздух другой. Тяжелее. И магический фон довольно странный. Будто что-то давит со всех сторон.

Давит – хорошее слово. Я чувствовал то же самое. Как будто лес здесь напрягся, сжался, пытается удержать что-то невидимое.

Вскоре мы добрались до того, что стало причиной нашей странных ощущений.

Огромный дуб. Настоящий исполин – ствол такой толщины, что мы с Елизаветой, взявшись за руки, не смогли бы его обхватить. Крона терялась где-то высоко, смешиваясь с кронами соседних деревьев. Корни выпирали из земли, как окаменевшие змеи.