Ловелас. Том 2 - Илья Взоров Страница 86

Я понимал, что пятьсот долларов — это большие деньги для сержанта-администратора. И он вполне может положить их себе в карман, а на меня наплевать. Надо было поднять ставки. Заинтересовать.

— Давай так, Пит, — я сложил купюры плотной трубочкой. — Пятьсот сейчас — и я гуляю до января. В феврале я приду сюда снова, к этому самому выходу, и отдам тебе еще тысячу, чтобы ты перекинул меня дальше — в март или апрель.

Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и незаметно, профессиональным движением, которое оценил бы любой карманник, сунул свернутые деньги в накладной карман его полевой куртки.

Стоун вздрогнул, будто его ударило током. Он снова огляделся, его лицо приобрело какой-то землистый оттенок от адреналина.

— Ты сумасшедший, — пробормотал он, но рука его машинально накрыла карман, проверяя наличие «президентов». — Но ты мне нравишься. Видно делового человека.

Он быстро достал из кармана блокнот и огрызок карандаша. — Как фамилия?

— Кристофер Миллер.1930-го года рождения.

— Жду тебя в январе

Он быстро записал данные, захлопнул блокнот и, не говоря больше ни слова, почти бегом скрылся за дверью призывного пункта.

Я остался один в курилке. Туман начал рассеиваться, открывая вид на грязную улицу и очередь бедолаг, ждущих своей участи.

Пятьсот долларов — цена моей свободы на ближайшие три месяца. Дорого? Пожалуй. Но если за эти три месяца я успею продать сто пятьдесят тысяч экземпляров с Мэрилин на обложке, я смогу купить весь этот призывной пункт вместе с его начальником и всеми сержантами.

Я поправил пиджак и направился «Роадмастеру». У меня было три месяца, чтобы стать неприкасаемым.

* * *

Я припарковал «Бьюик» напротив нашего здания и на мгновение замер, разглядывая фасад. Над центральным входом уже красовалась новенькая вывеска: «Издательский дом Ловелас». Буквы были объемными, из полированной латуни, а рядом — наш кролик в смокинге. Неоновый, все, как положено. Долли не прогадала с эскизом: в нем было ровно столько наглости и стиля, сколько требовалось, чтобы прохожий замедлил шаг. Выглядело дорого, солидно и чертовски провокационно для консервативного Лос-Анджелеса.

«Ну что, ушастый, — подумал я, глядя на логотип, — либо мы с тобой завоюем этот мир, либо нас вместе пустят на рагу».

Едва я переступил порог, на меня обрушился бизнесовый хаос, который всегда сопровождает рождение чего-то большого. Гвидо, в своем неизменном черном костюме, возник передо мной словно тень. За его спиной стояли пятеро парней — плечистые, хмурые, в безразмерных пиджаках, без галстуков. Все чернявые, не бритые, тяжелые взгляды из-под густых бровей. Лица напоминали гранитные скалы.

— Мистер Миллер, — Гвидо кивнул в сторону пузатых гигантов. — Это Сальваторе, Рокко и Джузеппе, Лупе и Томассо. Свежая кровь, недавно с парохода. По-английски понимают через слово, но натаскаются. Двое подъедут еще через неделю.

Один из них, Рокко, коротко кивнул мне, пробормотав что-то на гортанном диалекте, который даже на итальянский был мало похож.

— С Сицилии?

— Да. Карта постоянного резидента у всех есть. Социальный номер тоже. Капо постарался.

— Они хоть знают, на кого работают? — усмехнулся я. — Перстень мне целовать будут?

Гвидо даже не улыбнулся. Он серьезно покачал головой.

— Не надо так шутить. Для них дон — это святое. Ты платишь — ты босс.